Исторический форум Сокол

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Исторический форум Сокол » Военное искусство » Военное искусство XVIII века


Военное искусство XVIII века

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Войны XVIII века имели свои специфические черты.
Англия и Франция весьма активно подводили под свое государственное существование фундамент в виде грабежа заморских колоний.
Австрия:  сложилось многонациональное австрийское государство, управлявшее в т.ч славянскими и другими ненемецкими народами;
Пруссия: проводила свою европейскую политику, ловко играя на противоречиях пестрого европейского семейства;
Россия: расширения своих европейских и азиатских границ.

Активная внешняя политика России привела к увеличению населения в течение XVIIIв. с 15,5 млн. человек (1710 г.) до 37,2 млн. Однако высокое мобилизационное напряжение было настьлко чрезмерным, что в последние десятилетия XVIII в. обнаружилось расхождение между намеченной штатами и фактической численностью регулярных войск. К 1795 г. некомплект пехоты полевых войск составлял 60 211 человек (24%), кавалерии - 5750 человек 10 (9%), значительным был он и в гарнизонных войсках. В 1796 г. правительство признало нереальность своих расчетов и сократило к 1798 г. штатную численность регулярных войск до 358 тыс. человек.

Развитие русской пехоты характеризуется ростом гренадерской и егерской пехоты за счет снижения почти в 2 раза относительной численности пехоты основного - мушкетерского типа. Гренадерские полки, существовавшие в первые десятилетия XVIII в. и расформированные в 1731 г., были восстановлены в 1756 г.25, после чего начинается быстрый рост этого вида пехоты, продолжающийся до  1796г.
После того как ручная граната - оружие, от которого гренадеры получили наименование,- к середине века практически утратила боевое значение (в связи с увеличением эффективности огня ручного огнестрельного оруя), а затем, в 1763 г., была снята с вооружения, гренадёры представляли собой по существу отборную пехоту, подготовленную к штыковому бою. Между прочим, у Суворова различия в боевом использовании гренадерских и мушкетерских частей стираются. Суздальский, Апшеронский, Смоленский полки, покрывшие себя славой в сражениях под командованием Суворова, были обычными пехотными полками.

Зарождение и развитие в армии егерской пехоты - легкой пехоты, способной к ведению боя в рассыпном строю, имело прогрессивное значение.. В русских войсках егеря появились в 1761 г., в период осады прусской крепости Кольберг. Командуя войсками, осаждавшими Кольберг, П. А. Румянцев сформировал из охотников (добровольно вызвавшихся) два легкопехотных батальона . Боевое применение их было удачным, и, хотя после войны батальоны не сохранились, опыт их действия был учтен в дальнейшем. В 1764 г. в одной из дивизий русской армии была сформирована небольшая егерская команда, в 1765 г. егерские команды были учреждены в полках четырех дивизий, в 1769 г. - во всех пехотных полках. В 1777 г.   егерские команды были выделены из пехотных полков и сведены в отдельные батальоны (это применялось в войсках П. А. Румянцева еще раньше, в ходе войны 1768 - 1774 гг.), а затем батальоны сведены в четырехбатальонные корпуса. Рядовые егерских частей были вооружены ружьями улучшенного качества, унтер-офицеры -  нарезными ружьями. Боевая подготовка егерей специализирована в соответствии с их назначением. Это были качественные сдвиги в организации пехоты применительно к новым условиям.

При Павле I относительная численность гренадерских частей была снижена. Однако во время войны из полков, выступавших в поход, выделялись гренадерские роты и сводились в отдельные батальоны. Таким образом, в условиях войны относительная численность гренадерских частей мало отличалась от той, которая имелась в предыдущий период. А егерские корпуса были расформированы (егерские батальоны обращены в полки неполного состава); относительная численность егерской пехоты была сокращена приблизительно в 1,5 раза.

В конце XVII — начале XVIII в. при создании русской регулярной армии был принят единый - драгунский тип для всей кавалерии. Основное свойство драгунской кавалерии - способность вести бой и в конном и в пешем строю. В соответствии с этим драгун вооружался кроме палаша и пистолетов ружьем со штыком. Выбор данного пути развития кавалерии был обусловлен главным образом характером театра военных действий Северной войны: с одной стороны, очень большие пространства его и стремление к широкому оперативно-стратегическому маневру на нем; с другой стороны, лесистый характер местности, который затруднял в ряде случаев тактические действия кавалерии в конном строю. Классическим образцом использования драгунской кавалерии является маневр корволанта (драгуны и пехота, посаженная на коней и подводы) Петра I против корпуса Левенгаупта в сентябре 1708 г. и бой при Лесной 28 сентября, который драгуны вели в пешем строю.

Условия последующих войн России во второй четверти и середине XVIII в. во многом отличались от условий Северной войны. Одно это обстоятельство служило причиной пересмотра решения о полной унификации регулярной конницы. Обучение драгун действиям в пешем строю, которому уделялось большое внимание, шло за счет времени для обучения конному строю. Это не могло не отражаться на подготовке их для действий в конном строю. Вполне понятным образом возник вопрос о введении тяжелой кавалерии, предназначенной исключительно для атак холодным оружием на поле боя. В начале 30-х годов были сформированы первые кирасирские полки; к 1756 г. их было шесть, однако большая часть армейской кавалерии (24 полка) продолжала оставаться кавалерией драгунского типа.

Воинская комиссия 1762 г. пошла на решительное изменение общего характера регулярной кавалерии: 19 драгунских и конно-гренадерских полков были превращены в карабинерные. Карабинеры предназначались для действий только в конном строю; ружье со штыком было заменено карабином. Оставшиеся в штатах полевых войск несколько драгунских полков фактически, по-видимому, несли службу на положении гарнизонных войск.

Недостаточная численность тактической конницы в сражениях Семилетней войны ощущалась. Ошибочным было почти полное устранение драгун из состава полевых войск: разумеется, стратегическая конница значительной численности была необходима (впрочем, возможно, что ведущую роль в этой области Воинская комиссия отводила гусарам, численность которых предполагалось в перспективе увеличить). Правильное решение заключалось в подборе оптимального соотношения между типами конницы.

После окончания русско-турецкой войны 1768 - 1774 гг. Румянцев, а затем и Потемкин (возможно, под давлением Румянцева) провели мероприятия по облегчению вооружения и снаряжения кирасиров и карабинеров, усовершенствованию конского состава, что сделало эту конницу высокобоеспособной.

В этот же период Потемкин (фактически возглавивший Военную коллегию) взял курс на восстановление и широкое развитие стратегической конницы. При этом Потемкин исходил главным образом из условий предполагавшейся войны с Пруссией, а руководящей идеей его было использование стратегической конницы для воздействия на сообщения пр-ка. В соответствии с этим Потемкин обратил внимание на необходимость создания легкой конницы и конно-егерских полков. Это не был тип кавалерии, близкий к драгунскому: легкая конница и конно-егеря, вооруженные карабинами (конно-егеря - отчасти нарезными карабинами) без штыков, предназначались для маневра и боя в конном строю. Реорганизованная Потемкиным русская кавалерия хорошо показала себя во время похода Суворова в Польшу в 1794 г. Однако полной проверки на практике указанная идея Потемкина не получила, поскольку ожидавшаяся война с Пруссией не состоялась.

Павловские преобразования носили диаметрально противоположный характер: легкая кавалерия (кроме гусар) была упразднена, наиболее тяжелый тип кавалерии — кирасирский стал основным. Такая "радикальность" находилась в полном разрыве с развитием военного дела, что ухудшило качество русской кавалерии.

Артиллерия полевой армии подразделялась на полковую, полевую и осадную. Полковая артиллерия до 1756 г. практически находилась в составе пехотных и драгунских полков, а с указанного года была окончательно  введена в штаты полков. Для обслуживания полевой и осадной артиллерии существовал один артиллерийский полк. Характерной чертой этой организации являлось то, что в мирное время материальная часть артиллерии, личный состав и средства тяги (фурштат) были отделены от личного состава полка. Однако в отличие от армий Западной Европы, где ездовые подряжались со своими лошадьми из обывателей, в русской армии уже при Петре I фурштат был "милитаризован": личный состав включен в штат военнослужащих, лошади были казенными. В ходе боевых действий полевая артиллерия сводилась в бригады и батареи различного состава, не отвечавшие строевым подразделениям артиллерийского полка. Такое положение в рассматриваемое время уже не соответствовало требованиям боевой практики.

Энергичная деятельность большого коллектива русских артиллеристов, объединенных генерал-фельдцейхмейстером П. И. Шуваловым, развернувшаяся в период подготовки к Семилетней войне и в ходе ее, привела и в вопросе выработки новых организационных форм,  и в области артиллерийской техники  к значительным сдвигам, создававшим перспективу дальнейшего широкого прогрессивного развития. Деятельность Шувалова и его сотрудников была проявлением растущего влияния кругов, ратовавших за развитие вооруженных сил на национальной основе. Наиболее ценными организационными начинаниями были учреждение постоянной штатной артиллерии сформированного по инициативе Шувалова Обсервационного корпуса и создание во время кампании 1760 г. артиллерийских бригад с одинаковым постоянным составом. К сожалению, эти мероприятия после смерти Шувалова не были поддержаны его преемниками и имели, таким образом, лишь временный характер. Другим моментом преобразований периода Семилетней войны явилось значительное увеличение штатов полевой артиллерии: вместо одного артиллерийского полка было сформировано пять полков различных назначений (бомбардирский, два канонирских, два фузилерных). Данная структура была сохранена до середины 90-х годов. При этом с 1763 г. вернулись к окончательно устаревшим формам дошуваловской организации - отделению материальной части и фурштата от личного состава.

Постепенное появление в русской артиллерии строевых единиц с фиксированным числом орудий и включенными в состав единицы средствами тяги начинается со времени русско-турецкой войны 1787—1791гг. и русско-шведской войны 1788—1790 гг. Решающий шаг был сделан в этом направлении в 1794 г., когда сформировали пять конно-артиллерийских рот 14-орудийного состава. В 1798 г. ликвидировали старую организацию артиллерии. Были сформированы гвардейский артиллерийский батальон, 10 пеших, один конный и три осадных артиллерийских батальона, батальоны пятиротного состава (в осадной артиллерии - десятиротного), по 12 орудий в роте . Однако и после реформы 1798 г. сохранялся один элемент старой организации: наряду с полевой оставалась полковая артиллерия. Она была упразднена только в марте 1800 г.

В рассматриваемый период подъем артиллерии тесно связан с активной деятельностью П. И. Шувалова, который много сделал не только для полезной перестройки организационных основ артиллерии, но и для существенного обновления материальной части, для переоснащения артиллерии совершенными образцами.

2

В России значительную часть, доходившую до одной трети регулярных войск, составляли гарнизонные войска (гарнизоны крепостей, губернские роты и команды, инвалидные команды). Частично это вызывалось необходимостью иметь силы внутри страны для подавления восстаний. В значительной мере большая численность гарнизонных войск являлась следствием условий пожизненной военной службы: инвалидов и вообще ставших не пригодными к службе солдат было очень много, и гарнизонные войска представляли резервуар, куда они стекались. О фактическом состоянии гарнизонных войск можно судить по высказыванию П. А. Румянцева в его докладной записке "Мысль", где он рекомендует

не отягощаться содержанием в крепостях и иных городах многих тысяч вооруженных инвалидов

Кроме регулярных войск имелись довольно значительные силы иррегулярных: казачьи войска, национальные ополчения (татарские, башкирские и т. д.), поселенные гусарские полки. Из них важное значение имели казачьи войска. Большая часть их использовалась для обороны границ и внутренней службы, однако некоторое число казачьих полков во время войны выступало в поход в составе полевой армии. До 70-х годов численность участвовавших в походах казачьих полков была невелика (по Д. Ф. Масловскому, не превышала 4—5 тыс. ). Использовались они только для решения задач боевого обеспечения и мелких набегов на сообщения противника; серьезного значения как боевой силе им не придавали.

С середины 70-х годов, на казачьи войска обращается значительное внимание, боеспособность их была повышена и численность казаков, пригодных к действиям совместно с полевой армией, доведена до 10 тыс. В дальнейшем (и в последние годы XVIII в.) процесс повышения боевых качеств и численности казачьей конницы продолжался.

В регулярной пехоте и кавалерии основной тактической и вместе с тем административно-хозяйственной единицей являлся полк. После 1762 г. пехотный полк обычно делился на два батальона (некоторые гренадерские полки имели четырехбатальонный состав), представлявшие только тактические подразделения. В административно-хозяйственном отношении пехотный полк делился на роты (двухбатальонный мушкетерский полк — на 10 мушкетерских и 2 гренадерские роты; из мушкетерских рот две являлись запасными). Кавалерийский полк делился на эскадроны (до 80-х годов в полку было 5 или 6 эскадронов; в ходе потемкинских преобразований драгунские, конно-гренадерские и конно-егерские полки получили 10-эскадронный состав), являвшиеся тактическими единицами; эскадрон делился на две роты.

Высшие тактические соединения из двух или трех родов войск в рассматриваемый период находились в фазе первоначального и сравнительно медленного развития. Это явление было общим для европейских армий, обусловленным господством линейной тактики (сплошной боевой порядок). Относительно устойчивым соединением были пехотная или кавалерийская бригада из двух полков. Дивизии и корпуса (различие между этими названиями еще не установилось) создавались во время войны, как правило, только на период кампании; определенного состава они не имели. По решению Воинской комиссии 1762 - 1763 гг. в мирное время войска дислоцировались, образуя в районах расквартирования дивизии из трех родов оружия, однако дивизионная система мирного времени совсем не совпадала с делением полевой армии на дивизии или корпуса военного времени. Только в период русско-турецкой войны 1787 - 1791 гг. относительно последовательно проводится система разделения войск на корпуса, а корпусов - на дивизии и отряды.

Армейское звено: ещё в самом начале русско-турецкой войны 1768 - 1774 гг. на одном театре военных действий были созданы две армии (кроме отдельных корпусов). В Западной Европе армии на одном театре военных действий появляются только в войсках Французской республики (начиная с 1793 г.).

Высшим центральным органом управления армии в России являлась Военная коллегия. Во время войны управление войсками действующей армии осуществлялось через главнокомандующего или командующих армиями из столицы Конференцией при высочайшем дворе во время Семилетней войны, Петербургским военным советом во время русско-турецкой войны 1768 - 1774 гг. В период русско-турецкой  войны  1787 -1791 гг.  главнокомандующий Потемкин был  фактически  самостоятелен,  что отразило усиление военного руководства.

3

Военное искусство европейских армий характеризовалось господством линейной тактикии преобладанием в стратегии методов маневренной борьбы за коммуникации. В Западной Европе линейная тактика зародилась в нидерландской армии в начале XVII в. В русской армии первым примером использования элементов линейной тактики было сражение при Добрыничах 21 января 1605 г. Важным этапом ее формирования была тактика шведских войск Густава-Адольфа в сражениях Тридцатилетней войны. Победы шведов при Брейтенфельде и Люцене (1631 - 1632 гг.) показали явное превосходство этой тактики над глубокими колоннообразными построениями (терциями) пехоты их противников - имперцев. Окончательно сложилась и получила всеобщее распространение линейная тактика в начале XVIII в., после того как в конце предшествующего столетия на смену фитильного замка пришел кремнево-ударный и был изобретен штык, надевавшийся на ствол ружья и не препятствовавший стрельбе (в отличие от применявшегося раньше багинета, который вставлялся в ствол). Объективной основой перехода к линейной тактике как новой системе ведения боя явилась эволюция оружия, и прежде всего огнестрельного оружия пехоты.

Несовершенство огнестрельного оружия пехоты обусловило существование последней в XVI - XVII вв. в двух основных формах: пикинеры, главным оружием которых являлась пика, и мушкетеры, т. е. стрелки, имеющие на вооружении тяжелые, громоздкие, медленно заряжаемые фитильные мушкеты. Пока огнестрельное оружие не было достаточно эффективным, холодное оружие пикинеров являлось защитой мушкетеров-стрельцов от кавалерии. Сплошной, глубокий боевой порядок диктовался стремлением совокупного использования как большой массы людей, обладающих холодным оружием, так и мушкетерной пехоты.

Улучшение огнестрельного оружия - облегчение мушкета, ликвидация сошки, усовершенствование фитильного замка - привело к изменению в первой половине XVII в. этой практики. Глубокие построения не давали возможности полностью использовать огонь своей пехоты и в то же время несли неоправданные потери от огня пехоты противника. Боевой порядок пехоты, образованный тонкими линиями, сделался господствующим. Однако параллельное существование мушкетеров и пикинеров сохранялось почти до самого конца XVII в., пока наконец введение кремнево-ударного замка и штыка не сделало стрелков полностью способными отразить атаку кавалерии и не привело к унификации пехоты.

Вместе с тем сложились и основные тактические формы: две-три линии боевого порядка, образованные пехотными батальонами в развернутом сомкнутом строю, глубиной в несколько шеренг (число которых на протяжении XVIII в. постепенно уменьшалось), кавалерия на флангах этих линий, полковая артиллерия в интервалах между пехотными батальонами, полевая - в крупных батареях, сравнительно равномерно распределенных вдоль фронта. Линейная тактика представляла более эффективный способ ведения боя в сравнении с построениями предшествующего периода. Но у этой системы была еще одна функция - линейная тактика явилась единственно возможной формой управления боем в условиях преобладания наемных армий в тогдашней Европе. Ведение боя в линейных боевых порядках предполагало высокий уровень предварительного обучения. Иными словами, линейная тактика предполагала упрочение «регулярства», т. е. профессионально организованной и обученной армии.
Недостатки линейной тактики - Энгельс:

Каждый эскадрон, батальон и орудие имели свое определенное место в боевом порядке, который нигде не мог быть нарушен или каким-либо образом приведен в расстройство без того, чтобы это не отразилось на боеспособности всей армии... если нужно было выполнить какой-либо маневр, приходилось выполнять его всей армией..

Иначе говоря, чрезвычайная громоздкость и негибкость боевого порядка такого рода и трудность управления им в бою представляли собой его первый крупный недостаток. В целом линейная тактика была закономерным, обусловленным воздействием объективных факторов этапом развития военного искусства. Однако постепенно в ней стали складываться шаблоны, приобретавшие характер канонических правил, применение которых не всегда вызывалось необходимостью. Эти черты привели тактику западноевропейских армий после окончания Семилетней войны к застою.

При анализе и оценке линейной тактики середины XVIII в. необходимо подходить раздельно к тактике частей и подразделений родов войск и к общей тактике.

Пехотные батальоны - тактические единицы - в середине века вели бой в развернутом сомкнутом строю, глубиной в 3 - 4 шеренги. Из построенных таким образом батальонов с орудиями полковой артиллерии в интервалах между ними составлялись линии боевого порядка пехоты. Указанный строй батальона был рассчитан на то, чтобы использовать все имеющиеся ружья, создать огонь значительной плотности и в то же время обеспечить достаточную устойчивость в случае штыкового боя.

Огонь пехоты того времени из развернутого сомкнутого строя обладал довольно значительной эффективностью. Массовый огонь сохранял действенность на дистанции более 300 шагов. Это видно из того, что Суворов - решительный противник бесполезного "пугательного" огня - в одной из тактических инструкций 1799 г. требовал ведения огня из сомкнутого строя с 300 шагов, следовательно, предельная дистанция действительного огня была по крайней мере на 50 шагов больше. Баллистические качества пехотного ружья в конце XVIII в. немного улучшились по сравнению с серединой века, но имеющиеся в литературе данные позволяют считать, что существенной разницы в дальности действенного массового огня не было. В отношении скорости стрельбы в литературе имеются значительные расхождения. Для периода Семилетней   войны   можно   принять,   что   хорошо   обученная пехота при стрельбе без прицеливания, как это требовалось в западноевропейских армиях, могла дать 2 - 3 залпа з минуту. При стрельбе с прицеливанием эту норму нужно снизить до полутора или несколько больше выстрелов в минуту. Даже кавалерийская атака на нерасстроенный фронт пехоты могла быть отражена огнем ружей и картечью полковой артиллерии. Тем более трудно было эжидать успеха от штыковой атаки без выстрела пехоты наступающего на неподвижно стоящую и ведущую огонь пехоту обороняющегося.

Однако к середине XVIII в. в тактике пехоты начинает появляться переоценка значения ружейного огня и недооценка штыкового удара.

В западноевропейских армиях основной задачей и тактики, и обучения пехоты сделалось получение огневого превосходства над .противником. При этом последнее достигалось за счет повышения темпа неприцельной стрельбы. Россия не стала исключением. Пехотный устав 1755 г:

Все обучение солдат в виду имеет заряжать и стрелять и притом как в которой пальбе оную употреблять с успехом

Правда, отличие от европейских армий было: "Описание пехотного полкового строя" в отличие от западноевропейских взглядов  требовало обязательно прицеливаться. Фактически в сражениях Семилетней войны русская пехота не всегда пренебрегала штыком, но негативное влияние приведенного требования устава на подготовку войск, а отсюда и на боевую практику не могло не сказаться.

Трудности пехотной атаки при прочно внедрившейся в тактику западноевропейских армий практике использовать линейное построение для чисто огневого боя были видны некоторым военным мыслителям на Западе. В 20-х годах XVIII в. французский военный писатель Фолар предложил вести   атаку   крупными   сомкнутыми   колоннами. Это предложение  вызвало  на Западе продолжительную дискуссию, но практических последствий не имело. В России в пехотном уставе 1755 г. в число боевых построений была введена "густая", т. е. сомкнутая (в отличие от разомкнутой, предназначавшейся для эволюции), батальонная колонна. Ее основное предназначение, как указывал устав, заключалось в "проломлении неприятельского фронта". Сознавая, что штыковая атака в колоннах должна быть подготовлена огнем, составитель устава дал ряд рекомендаций о ведении огня из колонны (они занимают большую часть содержания главы о колоннах - главы XIII части 2 устава); значение колонны как чисто ударной тактической формы этим снижалось. "Густые" колонны устава 1755 г. не остались только на бумаге, как колонны Фолара; в одном из боев Семилетней войны они были с успехом использованы на практике.

В отличие от тактики пехоты, в которой в рассматриваемое время имелись вместе с положительными и явно негативные черты, в отношении тактики кавалерии и способов использования в бою этого рода войск для такой оценки оснований нет. Основным способом действий конницы и по отечественным, и по западноевропейским взглядам становится стремительный удар холодным оружием, а боевое построение сводится к двум-трем линиям эскадронов, развернутых в три шеренги.

Устав русской кавалерии 1755 г. давал в целом верное направление развитию ее тактики, подчеркивая значение удара в сомкнутом строю на большом аллюре. Устав указывал, что

всякое действие и сила кавалерии, которое с авантажем и с победою неприятельской чинимы бывают, состоит в храбрости людей, в добром употреблении палашей, в крепком смыкании и жестоком ударе через сильную скачку

При всей ценности кавалерии как средства наступления боевые возможности ее были ограниченными. Фронтальная атака кавалерии на не расстроенную действиями других родов войск пехоту, как сказано, имела мало шансов на успех.

Несравненно больший успех имела кавалерийская атака во фланг с охватом тонких и малоподвижных пехотных линий. Такая атака для последних была весьма опасна. Отсюда вытекало типовое, сделавшееся почти правилом расположение кавалерийских масс на крыльях общего боевого порядка. Та сторона, которой удавалось опрокинуть одно или оба противостоящих кавалерийских крыла противника, получала шансы на окончательную победу.

Очень большая роль отводилась коннице не только в бою, но и в тактическом обеспечении боевых действий, в стратегической разведке, в набегах на коммуникации противника, прикрытии районов сосредоточения и расположения главных сил. Действия русской конницы (гусар и казаков, именовавшихся «легкими войсками», и драгунской кавалерии) в период Семилетней войны дают ряд примеров успешного решения таких задач.

Артиллерия в войнах 30 - 40-х годов и в начале Семилетней войны сравнительно с другими родами войск играла второстепенную роль. В дальнейшем, в ходе Семилетней войны ее роль резко возрастает, что во всех европейских армиях было вызвано ее численным увеличением, а в русской армии и качественным усовершенствованием. Количество орудий к концу Семилетней войны дошло до 6 - 7 и более на тысячу человек - норма, достигнутая в дальнейшем лишь в войнах начала XIX в. Однако и в Семилетней войне, как и в предшествующую четверть века, артиллерия являлась преимущественно оружием обороны.

Огонь артиллерии средних и крупных калибров (от 6 до 12 фунтов и выше) - полевой артиллерии был могущественным боевым средством. Нетрудно представить эффективность картечных выстрелов таких орудий по сомкнутым строям пехоты и кавалерии. Однако подвижность на поле боя этих орудий вследствие большого веса, а также недостаточного совершенства ходовой части систем и способов их перемещения в сфере огня была низкой. Они не могли сопровождать пехоту в наступлении, несмотря на крайнюю медленность продвижения пехотных линий. Проблема повышения подвижности полевой артиллерии являлась основной в деле совершенствования артиллерийского вооружения в рассматриваемое время. Существенным вопросом было и повышение дальности действительного картечного огня.

Пока указанная основная проблема не была разрешена, существовала необходимость иметь в составе пехотных частей легкую артиллерию, которая могла бы перемещаться со скоростью боевых порядков пехоты,- полковую артиллерию. В русской армии она организационно входила в состав пехотных и драгунских полков (четыре орудия на двухбатальонный пехотный полк и два орудия на драгунский). Но в силу такого решения данный вид артиллерии оказывался в бою рассредоточенным по фронту; массирование его огня было неосуществимо.

Отсюда вытекали обычные для того времени принципы использования полевой артиллерии: орудия ее сводились в несколько (чаще всего - три) крупных батарей, распределенных сравнительно равномерно вдоль фронта. При обороне огневые позиции не менялись, а в наступлении стремились продвинуть батареи полевой артиллерии вперед за наступающей пехотой, но в лучшем случае им удавалось (и то частично) занять еще одну огневую позицию и поддержать пехоту, а чаще не удавалось сделать и этого.

К середине XVIII в. становилось ясным, что существовавшие орудия полевой артиллерии большого веса не отвечают требованиям боевой практики. Тенденция к облегчению орудий проявилась в рассматриваемое время в ряде западноевропейских стран.

В России преобразования осуществлялись группой артиллеристов, в которую входили генералы И. Ф. Глебов, К. Б. Бороздин, конструкторы артиллерийского вооружения М. В. Данилов и М. Г. Мартынов и др. Коллектив возглавил генерал-фельдцейхмейстер П. И. Шувалов.

Поиски новых типов орудий, которые велись этими русскими артиллеристами, с одной стороны, по линии повышения эффективности картечного огня, а с другой - по линии уменьшения веса орудий, привели в 1753 - 1756 гг. к созданию шуваловских (так называемых "секретных") гаубиц и единорогов. Техническая идея, заложенная в шуваловские гаубицы (увеличение разлета картечи по горизонтали за счет придания поперечному сечению канала ствола овальной формы), не оправдалась. Единороги, наоборот, показали высокие технические качества и боевую ценность. Эти орудия представляли собой удлиненные гаубицы, сочетавшие свойства гаубиц и пушек.  За счет уменьшения веса заряда удалось добиться значительного снижения веса орудия сравнительно с пушками. 12-фунтовая пушка 1734 г. имела вес ствола 112 пудов и перевозилась 15 лошадьми; полупудовый единорог 1760 г., предназначавшийся для замены указанных пушек, имел ствол весом 30 пудов и перевозился 5 лошадьми. В то же время единороги обладали и достаточной дальностью настильного выстрела, и возможностью вести огонь при больших углах возвышения; они могли стрелять картечью, сплошными, разрывными и зажигательными снарядами. Единороги были замечательным достижением русской военно-технической мысли. Они находились и успешно действовали в составе отечественной артиллерии свыше 100 лет.

Таким образом, в направлении облегчения орудий был сделан большой шаг вперед. Однако это не было равнозначно повышению подвижности полевой артиллерии в бою. Необходимо было улучшить ходовую часть системы и усовершенствовать способ перемещения их на поле сражения. Шувалов и его сотрудники работали и над этой стороной проблемы. В ходе Семилетней войны, по мере того как вырисовывалось значение указанных вопросов, были сформированы при полевой артиллерии «отвозные» команды, а позднее два артиллерийских фузелерных полка для обеспечения перемещения орудий в бою вручную на лямках, а также для прикрытия их14. Разрабатывались и новые способы передвижения орудий. Был осуществлен ряд мероприятий, направленных на упорядочение организационной структуры артиллерии, введение фурштатских команд в состав строевых артиллерийских подразделений.

Благодаря преобразованиям 50-х годов артиллерия русской армии оказалась на новой ступени развития опередив при этом артиллерию западноевропейских армий. Результаты практической реализации указанных артиллерийских преобразований в сражениях Семилетней войны были  весьма существенными, хотя и не все возможности проведенных преобразований были до конца использованы. Важно подчеркнуть, что Шувалов и его сотрудники в общем правильно определили направления дальнейшего развития в узловых вопросах материальной части, организации и тактики артиллерии.

Если в тактике пехоты рассматриваемого периода обнаруживается сочетание целесообразных сторон и не обусловленных необходимостью шаблонов, тактика кавалерии может быть признана вполне отвечающей условиям и задачам ее применения, а недочеты боевого использования артиллерии были вызваны объективными факторами, то положение в общей тактике приходится оценить по иному.

Необходимо обратить внимание на различие между характером тактики родов войск и общей тактики. В дальнейшем при сохранении форм тактики родов войск в общей тактике были осуществлены значительные сдвиги.

Типичные положения общей тактики середины XVIII в.:

А.) "Нормальный" боевой порядок: пехотный центр, образованный двумя, иногда - тремя линиями развернутых батальонов (третья линия — неполная), и кавалерийские крылья.

Б.) Обязательная непрерывность боевого порядка: во всяком случае первая линия должна быть сплошной.

В.) Равномерное распределение сил по фронту.

Г.) Слабость или полное отсутствие в боевом порядке резерва.

Д.) Искусственный и сложный способ развертывания из походного в боевой порядок (захождением).

Е.) Слабость тактического преследования, иногда - полный отказ от него.

"Нормальное" построение боевого порядка имело в своей основе, как показано выше, рациональные соображения: прикрыть фланги пехотных линий кавалерией, обеспечить последней возможности наиболее полного применения ее маневренных свойств; малая глубина боевого порядка была следствием стремления возможно шире использовать стрелковое оружие пехоты. Однако такой тип боевого порядка приобрел характер застывшего шаблона, применявшегося нередко без учета конкретной обстановки. Характерной в этом отношении была практика установления рассчитанных на любые условия "ордеров баталии". Отступил от данного шаблона П. С. Салтыков при Кунерсдорфе, что и принесло ему успех.

Требование непрерывности боевой линии было наиболее серьезным дефектом линейной тактики середины XVIII в. Оно вытекало из опасения, что разрывы в линии батальонов создадут промежутки, в которые может ворваться противник, и прежде всего его кавалерия. Как показывают факты, именно это надуманное правило   было   в   первую   очередь   отброшено  в ходе дальнейшего прогрессивного развития военного искусства (в русской армии).

Отказ от расчленения боевого порядка создавал огромные трудности при наступлении даже на непересеченной местности.
Ф. Энгельс:

... если нужно было выполнить какой-либо маневр, приходилось выполнять его всей армией...

В связи с этими сложностями ведения пехотной атаки наступление сделалось "трудной" формой боя.

Равномерное или почти равномерное распределение сил по фронту являлось существенным недочетом линейного боевого порядка. Этот недостаток мог бы быть значительно смягчен путем создания сильного общего резерва. Однко Фридрих II напирмер, поступал наоборот, стремясь решить бой первым ударом.

Способ развертывания войск из походного порядка в боевой, утвердившийся в линейной тактике, был связан с положением   о   непрерывности   фронта.   Считалось,   что наиболее  естественный  способ - развертывание по головам    колонн    (деплояда) - не    обеспечивает    построения сплошных   линий   боевого   порядка:   было   практически невозможно выдержать интервалы между подходящими к полю боя колоннами так точно, чтобы после развертывания между соответствующими колоннам частями не получилось бы разрывов. Поэтому был принят способ развертывания захождением. Как правило, армия образовывала две колонны, соответствовавшие линиям боевого порядка. Подразделения  (плутонги или дивизионы и т. д.) двигались на дистанциях, равных протяжению фронта подразделения.  При подходе к рубежу развертывания колонны вытягивались вдоль него, а затем подразделения заходили во  фронт  и  выстраивали  таким  образом линии боевого порядка.  Крупные неудобства такого способа очевидны. Прежде всего он требовал высокой обученности войск. Не удивительно,   что  склонные  вообще к  осторожности австрийцы, чтобы   избежать   сложностей   развертывания, предпочитали  обычно  занимать оборонительные позиции заблаговременно,  передавая  таким  образом  инициативу противнику. То же наблюдалось и в русской армии.

Отсутствие настойчивости в преследовании или полный отказ от него был, вероятно, наиболее слабым местом этой тактической системы. Ни одна из решительных побед той или другой стороны в Силезских и Семилетней войнах не была завершена сколько-либо действенным преследованием. В западноевропейских армиях опасались, что солдаты после победы могут броситься грабить обоз и лагерь побежденных; поэтому после успешного окончания сражения усилия направлялись на то, чтобы не допустить в войсках, особенно в пехоте, беспорядка. Использовать для тактического преследования разрешалось, как правило, только легкую и драгунскую конницу. При таком ограничении сил, выделявшихся для преследования, от него нельзя было и ожидать значительных результатов.

Канонические правила линейной тактики запрещали занимать для обороны населенные пункты. Опасались, что расчлененные на мелкие группы для занятия построек солдаты выйдут из-под контроля начальников. Ведение боевых действий ночью допускалось по тем же соображениям лишь в исключительных случаях.

Походные движения совершались весьма медленно. Во время Семилетней войны в русской армии нормальной величиной суточного перехода считались две географические мили, т. е. около 15 км. Например, в приказе командующего русской армией А. Б. Бутурлина на марш при выступлении на зимние квартиры в 1760 г. сказано:

Марши иметь обыкновенные — по 2 мили

Лишь в отдельных случаях эта норма несколько превышалась.

В условиях этой тактической системы Фридриху II удалось в Силезских и Семилетней войнах одержать ряд побед над своими противниками (австрийцами, в одном случае - французами), иногда при значительном превосходстве последних в силах. Упорным, хотя и носившим характер механической муштровки, обучением Фридрих II добился сравнительно высокой тактической подвижности своих войск, что позволяло ему более или менее успешно маневрировать на поле сражения нерасчлененным боевым порядком. Между тем австрийцы вели себя совершенно пассивно и этим давали Фридриху возможность беспрепятственно занимать наивыгоднейшее положение для атаки. Типичным приемом Фридриха II было нанесение удара противнику во фланг, для чего он развертывал свои войски приблизительно перпендикулярно к фронту обороняющегося. Впрочем, если этот маневр создавал пруссакам реальное преимущество, то известный "косой боевой порядок" пехоты   (уступное   расположение   батальонов   в   боевых линиях) не имел сколько-либо крупного значения; он лишь облегчал в некоторой мере продвижение линий при наступлении.

Успехи Фридриха II были основаны на приверженности к шаблонам, пассивности и, сверх того, на невысоких качествах войск указанных его противников. Сражения с русскими войсками показали, что тактика Фридриха II только лишь в ограниченных условиях могла приносить значительные успехи.

4

стратегия
Намерение овладеть той или другой территорией, зачастую не связанной с ядром данного государства ни в географическом, ни в национальном отношении, были руководящими мотивами вступавших в военную борьбу сторон. Достижение политических целей относительно малого масштаба без крайнего напряжения сил представлялось наиболее целесообразным способом ведения войны.

Способ комплектования войск (вербовка), не обеспечивал возможности создания вооруженных сил большой численности и быстрого пополнения убыли в ходе войны. Война была весьма дорогим и обременительным делом. Особенно трудным было восстановление обученных кадров. Материальные средства ведения войны лимитировались невысоким уровнем промышленного и сельскохозяйственного производства того времени.

На такой основе сложилась в Западной Европе стратегическая концепция, в соответствии с которой вопрос о полном подавлении сопротивления противника путем уничтожения или разгрома всей его армии не ставился. Поэтому сражению отводилось место не решающего акта войны, а лишь одного из средств воздействия на противника. Решительное наступление в глубь территории неприятеля, создающее угрозу жизненным центрам его страны, как правило, признавалось невозможным из-за недостатка сил и средств. Методом, наиболее отвечающим такой постановке стратегической задачи, являлось овладение спорной территорией (или другим приграничным районом вражеской страны, который можно было бы при заключении мира обменять на спорный) и удержание ее вплоть до истощения противника в попытках ее возвращения. Действия обороняющегося сводились к отражению, как правило, очень неглубокого вторжения неприятеля. Задачи овладения территорией решались в основном путем взятия расположенных на этой территории важнейших крепостей. Таким образом, географические объекты приобретали первостепенное значение, а сражение отодвигалось на второй план.

Одним из оснований недооценки сражений являлось неумение в рассматриваемый период "эксплуатировать" победу. В условиях линейной тактики энергичное тактическое преследование, как правило, отсутствовало, причины чего объяснены выше. Оторвавшись от противника еще вблизи от поля боя, побежденный приобретал возможности в той или иной мере оправиться и в дальнейшем еще более увеличить отрыв. На победителя же начинала влиять боязнь отдалиться при преследовании от своих баз, тогда как преследуемый приближался к своим. Таким образом, если тактическое преследование было слабым, то от стратегического в большинстве случаев вовсе отказывались. После сказанного не приходится удивляться, что западноевропейская военная мысль того времени не смотрела на сражение как на необходимый решающий акт войны.

Другой капитальной и трудной проблемой западноевропейской стратегии рассматриваемого периода была проблема   продовольственно-фуражного   снабжения.   Острота этого вопроса в западноевропейских армиях усиливалась опасением,  что солдаты,  не получая достаточного питания,   могут   обратиться   к   грабежу,   а   это   приведет   к разложению дисциплины (пищевое довольствие   являлось  одним  из  видов  оплаты   завербованного солдата и его неповиновение в данном случае получало даже некоторое юридическое обоснование). Такой взгляд, имевший  в своей основе реальные  соображения,   был превращен  в  силу  присущей   западноевропейской  мысли того времени догматичности в жесткое требование обязательной организации и поддержания непрерывного снабжения армии из продовольственно-фуражных магазинов. Обращаться к реквизиции средств у местного населения считалось недопустимым из-за опасения, что организованная реквизиция легко могла перейти в грабеж с указанными   выше   последствиями.   Утрата   сообщений   армии   с магазинами   расценивалась   как   положение,   близкое   к катастрофе    или   даже   гибельное.    Сложилась   система подвоза довольствия, ограничивающая допустимое удаление армии от магазина пятью суточными переходами (т. е. не более 100—120 км, если исходить из указанных выше обычных скоростей походного движения); для дальнейшего продвижения вперед требовалась закладка новых магазинов, на что нужно было затратить время. Такая норма была   выведена   из   условия   обязательного   обеспечения войск печеным хлебом и допустимой продолжительности сохранения хлеба в летнее время - 9 суток. При некотором   форсировании   можно   было   в   отдельных   случаях увеличить   указанную   норму   до   семи   переходов.   

Не меньшие, если не большие ограничения на возможности безостановочных наступательных действий накладывали и трудности бесперебойного подвоза сухого фуража (нужно при этом учесть огромные конские обозы рассматриваемого периода). Ллойд, один из наиболее видных представителей западноевропейской мысли середины XVIII в., пессимистически констатировал:

наши армии в их современном   состоянии   могут   маневрировать  лишь  в   пределах очень ограниченного круга и по очень короткой операционной  линии;  они  не в  состоянии вызвать ни  крупных пертурбаций, ни сделать обширных завоеваний

Магазинная система снабжения и чувствительность армий к нарушению сообщения с базами, с одной стороны, недооценка сражения - с другой, привели к сформированию одной из руководящих идей западноевропейской стратегии XVII - XVIII вв. - добиваться решения стратегических задач путем маневрирования, направленного против коммуникаций противника, не нанося ударов его живой силе. Сущность маневрирования заключалась в том, чтобы, прикрывая свои сообщения, занять положение, угрожающее коммуникации противника, а в идеале - даже выйти на его коммуникацию. Таким путем можно было оттеснить армию противника и затем овладеть намеченными объектами: крепостями, городами, территорией. Этот путь представлялся "экономичным", лишенным риска, обходившим недочеты тактики и случайности сражения; использование его, как считалось, показывало искусство полководца.

На деле указанный способ действий приводил обычно к бесплодному многомесячному топтанию в приграничных районах. Сторона, сумевшая маневрами оттеснить армию противника, приступала к осадам и блокадам его крепостей; первые требовали довольно значительного времени, вторые - неопределенно долгого. Противник возвращался, чтобы деблокировать свои крепости, следовала новая серия маневров, нападений на транспорты, взаимного выжидания на прочных позициях и т. д. Кампании, как правило почти не имевшие исключений, завершались с наступлением зимнего сезона отходом в район основных баз, на "зимние квартиры". Отсутствие подножного корма для лошадей и нежелание использовать при совершении маршей возможности квартирного расположения войск (из опасения дезертирства) были основанием данного положения. Таким образом, войны растягивались на много лет и в результате приводили к значительно большему взаимному истощению сторон, чем это могло бы иметь место при энергичном, направленном к быстрой развязке образе действий.

Для определения существа, главной черты проанализированной выше стратегической схемы иногда применяется термин "кордонная стратегия". С этим трудно согласиться. Кордонная система - линейная разброска сил мелкими группами на большом протяжении - в середине XVIII в. главной роли в стратегии не играла, хотя в отдельных случаях и применялась. Примером может служить оборона горного рубежа в Саксонии прусским корпусом принца Генриха в 1758 г. В русской армии, кордонная система почти никогда не применялась, только лишь иногда кордонные завесы создавались для прикрытия зимнего квартирного расположения войск.

Упомянутые отдельные случаи не дают основания распространять название "кордонная" на всю стратегическую систему западноевропейских армий первой половины - середины XVIII в. Кордонная разброска сил сделалась типичной для западноевропейской стратегии только в последние десятилетия XVIII в. (со времени войны за Баварское наследство 1778-  1779 гг.).

Сущность стратегии в середине XVIII в. формулируется следующим образом:

Способ ведения войны путем осторожного маневрирования на флангах и коммуникациях противника с целью оттеснить его и овладеть без сражений определенным районом именовался маневренной стратегией

Это скорее, не кордонная, а маневренная стратегия.

Это не значит, что стратегия середины XVIII в. вообще отвергала разброску сил (некордонного характера). Расчленение войск, развернутых на одном театре военных действий, на несколько групп, хотя и не вытянутых линейно вдоль каких-либо рубежей, обнаруживается в ходе Семилетней войны у пруссаков и особенно у австрийцев. Пример: в конце июля (ст. ст.) 1759 г. перед сражением при Кунерсдорфе австрийская армия Дауна составляла семь самостоятельных групп, не считая присоединившегося к русским корпуса Лаудона.

5

Русская армия в Семилетней войне

Цель войны для России не носила характер настоятельной необходимочсти  и была выражена нечётко:  Конференция считала необходимым, чтобы

все согласно служило к главному устремлению, а именно, чтоб короля прусского до приобретения новой шатности не допустить, но паче силы его в умеренные пределы привести и одним словом не опасным уже его для здешней империи сделать

в наличии отсутствие решительного, прямо отвечающего национальным интересам характера войны. Такую цель можно признать ограниченной.

Это не могло не оказать сдерживающего влияния на стратегию русских войск. Сложность организации стратегического взаимодействия с союзниками, неизбежно присущая всякой коалиционной войне, являлась другим фактором, неблагоприятным для осуществления русской армией решительных стратегических методов.

Высшим органом военного руководства являлась петербургская Конференция, командующие войсками были только исполнителями, лишенными самостоятельности в решении  стратегических вопросов.

Большие расхождения имели место в ряде случаев между замыслами Конференции и фактическими стратегическими решениями и действиями командующих армиями. Последнее обнаруживается очень явственно уже при изучении первой кампании русской армии в Семилетней войне, кампании 1757 г.

Стратегической целью кампании было овладение Восточной Пруссией (предполагалось при успешном исходе войны присоединить Курляндию, компенсировав Польшу за счет Восточной Пруссии), для обороны которой Фридрихом II был выделен корпус Левальда численностью 25-30 тыс. человек. Русская армия  С. Ф. Апраксина численностью 65 187 человек (не считая больных) сосредоточилась весной в районе Ковно. План кампании, разработанный Конференцией, содержал вполне ясное требование при наступлении в Восточную Пруссию:

находящемуся в оной войску (противника) ретираду пресечь и тем к сдаче генеральной баталии принудить

Однако реализовать этот стратегический план не удалось. Апраксин начал наступление в июне в общем направлении на Кенигсберг, но двигался очень медленно. Полученный им в июле рескрипт Конференции содержал совершенно четко выраженный взгляд на первостепенное значение действий против живой силы:

Более всего наша честь крайне с тем сопряжена, чтоб Левальд от нас не ушел. Приобретение не только Пруссии (Восточной Пруссии), но хотя б чего и большего, почитаем мыаша честь крайне с тем сопряжена, чтоб Левальд от нас не ушел. Приобретение не только Пруссии (Восточной Пруссии), но хотя б чего и большего, почитаем мы за ничто, ежели б Левальд, оставляя сие королевство, соединился с королем прусским

Такая формулировка звучала бы вполне современно пятьюдесятью годами позднее. Но Апраксин продолжал наступать весьма нерешительно.Узнав,что противник преградил ему путь на выгодной позиции у Велау, Апраксин, не решаясь атаковать эту позицию фронтально, изменил направление движения к югу и начал ее дальний обход. В ходе этого маневра он был сам 19 (30) августа у д. Гросс-Егерсдорф атакован на марше пруссаками.

Гросс-Егерсдорф

Левальд, имевший 24 тыс. человек против   55 тыс. человек  у   русских (некоторое общее уменьшение численности войск произошло в основном из-за болезней), решился на атаку, рассчитывая на пнезапность и предполагаемое им качественное превосходство прусских войск. В результате он был разбит наголову.

Однако Апраксин после сражения не только отказался от преследования противника, но, сделав еще несколько переходов, 27 августа (7 сентября) собрал военный совет, на котором было принято решение отступить. Отступление проходило недостаточно организованно, оправившийся после поражения Левальд преследовал русских, в результате были не только утрачены практически все плоды победы, но еще и понесены напрасные потери в людях (больными и отставшими) и материальной части.

Существует версия, хотя и не вполне доказанная, что причины отступления Апраксина лежали не в одних военных соображениях, а что здесь играло роль стремление фельдмаршала, связанного со двором, быть с армией ближе к центрам России на случай смены государя. Независимо от справедливости этой версии нужно обратить внимание на то, что решение на отступление было принято советом генералов и полковников армии, которые (за исключением, может быть, одного-двух лиц) не могли быть причастны к дворцовым интригам. Главным мотивом для принятия решения было исчерпание возимых запасов продовольствия и представление о невозможности довольствования средствами занятого края. Система снабжения за счет местных средств была еще непривычна для командования русской армии, а значение продовольственных трудностей преувеличивалось.

Характерные с точки зрения тактики моменты Гросс-Егерсдорфского сражения:
Сражение несмотря на численное превосходство русских войск, протекало в тяжелых для них условиях: противнику действительно удалось добиться внезапности. Русская армия была атакована в то время, когда она выдвигалась через лесное дефиле из района своего лагерного расположения по дороге на юг, на Алленбург Головные соединения армии выходили из дефиле на открытое пространство у д Гросс-Егерсдорф, где уже развернулся и изготовился к атаке противник. Главный удар пруссаков пришелся по войскам 2-й дивизии, колонна которой только начала выдвигаться из леса. Полки дивизии по собственной инициативе развернулись вправо от дороги на южной опушке лесного массива северо-восточнее д. Гросс-Егерсдорф и остановили противника, но правый фланг образованной этими полками линии оказался открытым. Бой на этом участке был очень упорным, но, по свидетельству очевидца А. Т. Болотова, наблюдавшего его с небольшого расстояния, носил чисто огневой характер:

Огонь зделался с обеих сторон беспрерывной ни на одну минуту... Оба фрунта находились в весьма близком между собой расстоянии и стояли в огне беспрерывном

Бой на южной опушке леса продолжался, насколько можно судить по реляции Апраксина, около трех часов. Положение войск 2-й дивизии сделалось критическим: противник, продолжая теснить их фронтально, охватывал открытый правый фланг. В этот момент в ходе боя произошел неожиданный поворот.

По северную сторону лесного массива, на южной опушке которого оборонялись войска 2-й дивизии, находился резерв в составе четырех пехотных полков под командованием генерал-майора П. А. Румянцева; он стоял без дела, не получая приказаний командующего армией, ибо руководство сражением со стороны Апраксина было весьма слабым. По своей инициативе Румянцев двинул свои полки прямо через лес, против всех канонических правил линейной тактики, поскольку такое движение можно было совершить только мелкими группами, на выручку 2-й дивизии. Войска Румянцева пробились через лесную чащу, вышли на фланг охватывающего крыла пруссаков и, дав только один залп (по описанию Болотова ), атаковали противника в штыки. Пруссаки были опрокинуты и обращены в беспорядочное бегство. Успех на данном участке предопределил победный исход всего сражения.

Инициативные, решительные, противоречащие шаблонам действия Румянцева представляли собой контраст с недостаточной маневренностью, злоупотреблением огневой тактикой, безынициативностью некоторых из числа командующих соединениями русской армии (например, генерала Сибильского, командовавшего войсками авангарда).

Конференция не примирилась с неудачей похода в Восточную Пруссию. Русская армия, отошедшая на зимние квартиры в Литву и Курляндию, была приведена в порядок, С. Ф. Апраксин заменен В. В. Фермером, и по первому зимнему пути армия вновь двинулась в Восточную Пруссию, очищенную к этому времени Левальдом (его корпус был двинут в Померанию для действий против шведов). В январе 1758 г. русские войска в короткий срок и без особых трудностей заняли Восточную Пруссию. Приходится удивляться, что успешный опыт этой зимней кампании не был учтен руководством русских вооруженпых сил в дальнейшем. Сказалась инерция маневренной стратегии, возвращение на зимние квартиры после кампании считалось нормой.

После овладения Восточной Пруссией Конференция встала перед трудной задачей выбора следующей стратегической цели. Идея разгрома живой силы противника, как показано в начале данного раздела, не была ведущей в мышлении военно-политических руководителей русских вооруженных сил и не фигурировала на сей раз в разработанном Конференцией на кампанию 1758 г. плане. Основной целью ставилось овладение крепостью Кюстрин - узлом дорог и переправ при слиянии Варты с Одером на правом берегу Одера

через то король прусский лишился бы всей Померании и части Бранден-бургии

Конференция считала, что

овладев Кюстрином, можно по справедливости удовольствоваться тем почти на всю кампанию нам и нашим союзникам

Сформированные в западных областях России пополнения были организованы в отдельную группу (так называемый Обсервационный корпус), который двигался из района формирования с отставанием от главных сил армии (зимние квартиры которой были на Нижней Висле). Создавшееся т. о. разделение сил на две группы наталкивало Конференцию и командующего армией на мысль использовать группы для выполнения различных задач, например направить Обсервационный корпус самостоятельно для овладения крепостью Глогау (в Силезии) и Франкфуртом-на-Одере.

Что же произошло в конце концов? Только 4 (15) августа главные силы русской армии подошли и начали действия против Кюстрина (а выступили с зимних квартир в конце мая ст. ст.). В это время Фридрих II уже двигался с группой своих войск из Силезии в район Кюстрина, где присоединил к себе войска, действовавшие здесь против русских ранее, и решил, перейдя через Одер, атаковать русских на восточном берегу этой реки.

Фермор разбросал свои силы. В то время как он с ядром армии находился под Кюстрином, корпус Румянцева был направлен к Шведту (на Одере, приблизительно в 60 км ниже Кюстрина), где предполагалось наиболее вероятное место переправы пруссаков, Обсервационный корпус находился у Ландсберга, более чем в двух переходах, позади главных сил. Кроме того, от корпуса Румянцева был отделен отряд Рязанова для осады Кольберга. Румянцев 5 (15) августа обратил внимание командующего армией на опасность такой разброским.

Фридрих переправился через Одер у Гюстебизе, между Кюстрином и Шведтом (не там, где ожидали), и 14 (25) августа атаковал русскую армию при Цорндорфе.

Цорндорф

К моменту сражения Фермор успел подтянуть к себе силы Обсервационного корпуса, но Румянцев с сильным корпусом по-прежнему оставался у Шведта. У русских в сражении участвовало 42 590 человек, в том числе 3282 человека регулярной кавалерии, у пруссаков - 32 760 человек, в том числе кавалерии - 9960 человек. Тройное превосходство пруссаков в кавалерии в значительной мере уравновешивало общие силы сторон.

Отойдя несколько от Кюстрина, Фермор занял у Цорндорфа выгодную позицию фронтом на север, где была переправа пруссаков и откуда ожидалось их наступление. Фридрих не стал атаковать эту позицию: он в течение 13 (24) августа и утренних часов 14 (25) обошел ее и, описав три четверти окружности, вышел в тыл русской армии. Фермор не сделал никакой попытки помешать этому маневру противника. Уяснив сложившееся положение, он приказал обеим линиям боевого порядка, оставаясь на месте, повернуться кругом. После этого выгоды позиции оказались утраченными, и господствующие высоты теперь были в руках противника.

Фермор, проявив в ходе кампании неспособность на посту командующего армией, в ожидании сражения дал войскам тактическую инструкцию, содержащую положительные моменты. В отличие от устава 1755 г. инструкция требовала встречать наступающего противника сначала огнем с места, а "потом атаковать штыками".

Фактически в сражении русские войска действовали даже активнее, чем указывала инструкция. Пехота русского правого крыла, не ввязываясь в длительное огневое состязание с наступавшей пехотой противника, ответила, совместно с кавалерией, контрударом холодным оружием и опрокинула батальоны пруссаков. На левом русском крыле пехота Обсервационного корпуса, также совместно с кавалерией, не дожидаясь наступления противника, перешла сама в атаку и полностью разгромила противостоящую пехоту противника.

Однако общее руководство боем с русской стороны отсутствовало: растерявшийся Фермор покинул поле сражения. Контрудары и удары русских войск наносились разновременно; меры по обеспечению флангов не принимались. Это дало возможность противнику маневрировать своей сильной кавалерией и наносить ею эффективные удары по флангам выдвинувшихся линий русской пехоты, сначала по правому, затем по левому. Это не только компенсировало полную неудачу прусской пехоты, но и поставило русскую армию в критическое положение. Только стойкость русских войск, продолжавших после нарушения боевого порядка сопротивление мелкими группами, позволила выйти из кризиса. Сражение закончилось безрезультатно.

После Цорндорфа Фермор, присоединив свежий корпус Румянцева, получил значительный численный перевес над прусской армией, тем более что Фридрих вскоре ушел с частью сил в Саксонию. Однако Фермор не сделал никаких попыток атаковать противника; он маневрировал или стоял в районе восточнее Одера, предпринял осаду Кольберга, не приведшую к успеху, и в ноябре вернулся на прежние зимние квартиры на Нижней Висле. Стратегические результаты кампании были равны нулю.

План кампании 1759 г. был построен на иных основах, чем планы предыдущих кампаний. Активные действия на Померанско-Бранденбургском направлении не предусматривались. По соглашению с австрийцами русская армия должна была наступать в Силезию с целью соединения с австрийской армией и совместных действий против главных сил Фридриха II. Исходные положения такого плана лежали в русле решительной стратегии. В окончательном варианте плана сказано, что

по щастливо воспоследуемом сближении или и соединении (русской и австрийской армий) можно при помощи вначале божией с доброй надеждой дать решительную баталию и всей войне конец сделать

План содержал много оговорок и рассуждений, ослаблявших данное указание. В частности, заранее выдвигалась на важное место возможность трудности продовольственного снабжения: оговаривалось, что после соединения союзных армий

недостаток в пропитании принудил бы их паки разойтись и назад отступать

Рассматривая случай, "как долго вы не в самой с графом Дауном близости или соединении, а напротиву того, король прусской посередине вас находился бы", составители плана безоговорочно рекомендуют уклоняться от сражения

ибо в таком случае искусная ретирада... стоит почти целой победы

План предлагал командующему армией наступать к Каролату (на Одере), но допускал возможность выбрать направление несколько севернее, на Кроссен (также на Одере, приблизительно1 в 50 км ниже Каролата) Именно в это время командующим армией был назначен генерал-аншеф (позднее фельдмаршал П. С. Салтыков, который прибыл к войскам и принял командование 19 (30) июня 1759 г.

К середине июня 1759 г. Фридрих II, имея основные силы в Силезии и группу войск принца Генриха в Саксонии (в общей сложности около 95 тыс. человек), занимал центральное положение между армиями союзников. Кроме того, сильный отдельный корпус прусских войск под командованием Доны (до 30 тыс. человек) оперировал против русской армии в Польше. Противостоящие Фридриху II силы австрийских войск под общим командованием Дауна имели численность до 135 тыс. человек. Русская армия силой около 40 тыс. человек (в том числе 7-8 тыс. иррегулярной конницы, считавшейся не пригодной к использованию в сражении) сосредоточилась к этому времени у Познани.

Имея в плане, составленном Конференцией, лишь одно вполне определенное указание: искать соединения с австрийцами на Одере в районе Каролата или Кроссена, Салтыков принял смелое для своего времени решение: наступать   к   Одеру  в  направлении  на  Кроссен ,  нанеся сначала удар по корпусу Доны, нависавшему над его флангом с севера. 24 июня (5 июля) русская армия двинулась против Доны. Последний уклонился от сражения, после чего Салтыков 4(15) июля начал марш к Одеру, игнорируя угрозу своим коммуникациям. Сознавая, по-видимому, малую действенность попыток связать противника такими угрозами, Дона избрал более надежное решение - преградить путь движения русских, заняв прочную позицию у Цюллихау. Салтыков, обнаружив противника, предпринял фланговый марш в обход этой позиции через Гольцин, Пальциг - решение еще более смелое, чем первое, так как теперь им окончательно допускалась возможность потери сообщения с магазинами (расчет велся на снабжение из австрийских магазинов, лежавших впереди), и образцово выполненное. Пруссаки, которыми теперь командовал Ведель, сменивший Дону, 12(23) июля были вынуждены атаковать сами, к чему их обязывал и категорический приказ Фридриха.

Русская армия, которую Салтыков заблаговременно развернул в боевой порядок при д. Пальциг, в упорном бою отразила атаки противника и нанесла ему тяжелое поражение. Преследование было слабым, ограниченным небольшим расстоянием от поля сражения. Салтыков торопился использовать победу при Пальциге, расчистившую ему путь к Одеру, в целях соединения с австрийцами. 17(28) июля русская армия вышла к Одеру у Кроссена.

Между тем Даун с главными силами австрийской армии в конце июня н. ст. очень медленно выдвинулся из Богемии к северу, примерно в направлении намеченного района соединения, занял, не дойдя до Одера более пяти переходов, прочную позицию и оставался на ней более 20 дней. Когда русская армия сражалась при Пальциге, Даун не сделал никакой попытки отвлечь от нее противника. Фридрих II также выжидал; деятельность обоих противников выражалась в маневрах передовых и фланговых отрядов и небольших стычках.

Не имея возможности установить контакт с австрийцами, Салтыков вновь принял активное решение: идти вдоль Одера к Франкфурту, создав таким образом угрозу Берлину. 23 июля (3 августа) русская армия подошла к Франкфурту и расположилась на высотах в районе д. Кунерсдорф на правом берегу Одера; город был занят отрядом русских войск. До Берлина оставалось немногим более 80 км. Угроза столице вызвала немедленную реакцию противника. Фридрих И, взяв часть войск из своих главных сил, соединился с частью корпуса принца Генриха, притянутой им из Саксонии, двинулся в направлении на   Франкфурт,   присоединил   по   пути   войска   Веделя, перешедшего после Пальцига на левый берег Одера, и, составив таким образом армию численностью около 49 тыс. человек, принял решение атаковать Салтыкова.

6

Кунерсдорф

Соединения союзнических армий не произошло: Даун медлил и отправил к русским только один корпус Лаудона. После этого численность войск Салтыкова достигла 59 тыс. человек (включая упомянутую выше иррегулярную конницу).

Салтыков вполне сознавал, что, выдвинувшись к Берлину, он навлекает на себя главные силы противника. Установив 25 июля (5 августа) приближение Фридриха, Салтыков занял на Кунерсдорфских высотах позицию фронтом на юг и приступил к ее оборудованию. Т.о. Салтыков с самого начала кампании показал решимость вступить в генеральное сражение и только делал видимость, что предоставляет инициативу противнику, что было обусловлено соображениями тактического характера.

Фридрих переправился через Одер ниже Франкфурта, оставив на левом берегу сильный отряд Вунша (около 7 тыс. человек), и 1(12) августа атаковал позицию русско-австрийской армии при Кунерсдорфе.

Гряда высот, на которой заняли позицию войска Салтыкова, состояла из трех разделенных оврагами групп высот: западной (командующая) - Юденберг, центральной - Большой Шпиц, восточной (наинизшая) - Мюльберг. Правый фланг позиции примыкал к Одеру, левый - к оврагу Беккергрунд. К северу от гряды высот, особенно в западной части этого пространства, местность была лесисто-болотистая, что затрудняло доступ к позиции с тыла. Перед фронтом позиции у оврага Кунгрунд, разделявшего Б. Шпиц и Мюльберг, лежала д. Кунерсдорф, далее к югу под тупым углом к фронту тянулась цепь озер и проток между ними. Фронт и фланги позиции были прикрыты земляными укреплениями.

Построив русскую пехоту в обычные две линии, Салтыков в отличие от канонических правил построения линейного боевого порядка создал очень сильный резерв за правым крылом: здесь была часть русской кавалерии и весь австрийский корпус. Салтыков прежде всего стремился усилить правое крыло, от позиций которого отходили его возможные пути отступления. Кроме того, он предусматривал и возможности маневра резервом вдоль фронта (что и было осуществлено в действительности). На левом крыле Салтыков расположил войска Обсервационного корпуса.

Фридрих II, продвигаясь от переправ через Одер, вышел в район к востоку от позиции Салтыкова, развернул свои войска под прямым углом к фронту союзников, выдвинул батареи на высоты к северо-востоку, востоку и юго-востоку от Мюльберга и после сильной артиллерийской подготовки атаковал левое крыло союзников.

Салтыков не препятствовал маневру противника; он лишь стремился ограничить продвижение пруссаков далее к западу, к правому крылу позиции союзников. С этой целью по его приказанию была подожжена д. Кунерсдорф и уничтожена переправа через междуозерную протоку южнее этой деревни. Таким путем Салтыков предупреждал попытки противника сковать силы союзников с фронта и оставлял возможность маневра своими войсками вдоль позиции.

Охватывающая атака пруссаками левого крыла русской позиции была для них успешной: им удалось ворваться в укрепления, прикрывавшие левый фланг, опрокинуть полки Обсервационного корпуса и овладеть Мюльбергом. Перекрестный огонь прусской артиллерии, наличие перед укреплениями мертвых пространств и недостаточная устойчивость молодых войск Обсервационного корпуса привели к такому исходу первой фазы сражения.

Фридрих продолжал атаку, рассчитывая продольным ударом "смотать" боевой порядок русских. При этом фронт атаки сильно сузился, и пехота короля, нагромоздившись в несколько линий, непреднамеренно получила глубокое построение. Салтыков:

неприятель... сделав из всей своей армии колонну, устремился со всею силою сквозь армию вашего величества до самой реки продраться

Салтыков отвечал на этот удар противника перестроением боевого порядка ближайших к левому флангу полков  центра, которые создали оборону на восточных склонах Б. Шпица, и переброской вдоль фронта сил, взятых с правого крыла и из резерва. Русские и подходившие австрийские полки, составив несколько линий (так же, как и противник), оказали наступавшему стойкое сопротивление. То, что было бы выгодно при ударной тактике, сыграло отрицательную роль при огневой. Оказавшись в глубоком построении, прусская пехота не могла использовать большей части своих ружей, а порыва для штыковою удара у нее не было.

Фридрих пытался расширить фронт атаки и глубоко охватить центр союзников. С этой целью он двинул группу войск своего правого крыла в обход позиции союзников на Б. Шпице слева, а сильную кавалерию левого крыла направил на фронт основной русской позиции. Правофланговая группа пруссаков после горячего боя, во время которого их кавалерии удалось ворваться внутрь ретраншамента, была опрокинута и частично рассеяна. Кавалерия прусского левого крыла, вынужденная под сильным огнем русской артиллерии преодолевать водные препятствия между озерами к югу от Кунерсдорфа, вообще не смогла выйти в атаку. Бой на Б. Шпице носил тяжелый характер для русской пехоты (противник отчасти сохранял начальное охватывающее положение), и русские войска центра, проявляя непоколебимую стойкость, с трудом сдерживали неприятеля. С подходом подкреплений фронт союзных войск, расположенный теперь поперек прежнего, был удлинен, и положение их пало улучшаться.

Очень большую роль в этой фазе сражения сыграла русская артиллерия. Еще во время боя за Мюльберг была начата перегруппировка русской полевой артиллерии центра и правого крыла к левому флангу; в дальнейшем во время боя за Б. Шпиц такой маневр был осуществлен в сравнительно широких масштабах. Орудия шуваловской системы сыграли важную роль при отражении обходной правофланговой группы пруссаков, единороги успешно боролись с прусской артиллерией, ведя огонь через боевые порядки своей пехоты. Существенно отметить, что при выполнении указанного маневра орудия полевой артиллерии перемещались на конной тяге. Еще большую роль в бою за Б. Шпиц сыграла артиллерия полковая. Можно предполагать, что единороги полковой артиллерии, находившиеся со своими полками не в первой линии боевого порядка, вели огонь через свои войска. Наоборот, пруссаки сумели переместить на Мюльберг только часть полевой артиллерии, наиболее тяжелые орудия остались на исходных позициях, слишком удаленных от фронта. Скопившиеся на Мюльберге массы прусской пехоты несли тяжелые потери от огня русской артиллерии.

После ожесточенного четырехчасового боя на Б. Шпице с подходом новых подкреплений с правого крыла и из резерва успех начал склоняться на сторону союзных поиск. Переход некоторых частей русской пехоты в штыковые контратаки (по-видимому, по почину частных начальников) увлек остальные части и быстро привел к решительному перелому хода сражения. Пехота короля обратилась в паническое бегство, и сражение завершилось полным разгромом прусской армии.

Беспорядочно бегущие толпы пруссаков могли бы быть окончательно рассеяны энергичным преследованием - имелась возможность отбросить их от переправ через Одер и лишить наиболее удобных путей отступления. Однако силы, выделенные для преследования, были недостаточными - только русская и австрийская легкая конница, а велось оно весьма вяло. Командующий русской легкой конницей генерал Тотлебен преследовал противника на протяжении не более 5 км от границ поля сражения, а австрийцы, по-видимому, еще менее (к ночи австрийская конница уже вернулась на бивуак). Прусские войска беспрепятственно переправились на левый берег Одера.

Кунерсдорфское сражение явилось одной из самых выдающихся побед русской армии в XVIII в. Русские войска показали во всей мере свои высокие боевые качества и покрыли себя славой. Фридрих II потерпел наиболее тяжелое поражение за всю свою полководческую деятельность.

Важным принципиальным моментом, заметным вкладом в развитие военного искусства являлось внесение Салтыковым в традиционную схему линейного порядка нового элемента - сильного общего резерва, который в ходе сражения был целесообразно и эффективно использован. Контрастом было отношение к данному вопросу противника Салтыкова - Фридриха II, который в соответствии с принятыми правилами линейной тактики не имел практически: никакого резерва. Между тем наличие такового позволило бы ему усилить группу войск правого крыла, атаковавших в обход Б. Шпица с северо-востока (единственное направление, которое обещало пруссакам успех), и этим, может быть, изменить ход сражения.

Заранее предусмотренный Салтыковым маневр вдоль фронта силами резерва и не атакованной части боевого порядка был осуществлен в достаточной мере планомерно и своевременно. Следует отметить, что в этом вопросе легко обнаружить очень близкую аналогию между действиями П. С. Салтыкова и М. И. Кутузова в Бородинском сражении. Разница была только в том, что Наполеон атаковал левое крыло русской армии фронтально, что несколько облегчало положение войск этого крыла.

Однако один упрек Салтыкову отвести нельзя: преследование было неоправданно слабым. Можно искать причины поведения Тотлебена в сознательном предательстве; Тотлебен  позднее  (в   1761 г.)  был  изобличен  как  агент прусского короля. Но факт в том, что командующий армией не придавал должного внимания преследованию. Что касается вялых действий австрийской конницы, то это было вообще типично для нее, а оказать значительное давление на Лаудона Салтыков не мог.

Цепь последовательных решений и действий Салтыкова заканчивается Кунерсдорфской победой. Она подвела союзников вплотную к возможности в кратчайший срок завершить войну. Вся эта цепь лежит в плоскости стратегических идей, противоположных основам западноевропейской стратегии того времени и предваряющих развитие новой стратегии, продолженное в русском военном искусстве Румянцевым и доведенное до высших ступеней Суворовым и Кутузовым.

Проведение в дальнейшем последовательной стратегии такого характера оказалось Салтыкову не по силам. Кунерсдорфская победа осталась неиспользованной. Если за слабость тактического преследования ответственность ложится на русского полководца, то стратегическая "эксплуатация" успеха была сорвана австрийцами. А такая "эксплуатация" была вполне возможна.

Фридрих II после отхода остановился у Фюрстенвальде, по дороге на Берлин, на позиции, прикрытой р. Шпрее, где ему удалось привести в порядок войска и собрать через несколько дней после сражения около 30 тыс. человек. Потери в артиллерии были частично восполнены за счет привлечения крепостной артиллерии. Салтыков после сражения располагал (по его донесению) 20 тыс. русских войск. Кроме того, у Лаудона было 15 - 16 тыс. человек (за вычетом потерь). Через два дня после сражения подошел и присоединился к войскам Салтыкова второй австрийский корпус (Гаддика) численностью 12 тыс. человек. Вместе с австрийскими войсками образовались силы вполне достаточные, чтобы атаковать Фридриха II и довершить его разгром; наступать же с одними русскими войсками было явно нецелесообразно. Вопрос упирался в позицию австрийцев.

Салтыков по присоединении к нему Гаддика предложил двинуться на Берлин, но получил ответ, что австрийские войска не могут действовать без указания Дауна. В конце концов австрийцы предложили свой план: их армия займется осадой силезских крепостей, русской же армии отводилась задача прикрытия осадных операций. В дальнейшем планировалось оставить русскую армию в Силезии на зимних квартирах. Политический смысл их был ясен: австрийцы хотели использовать победы русской армии, чтобы достигнуть одной из основных своих целей - возвращения Силезии. Характерна и стратегическая сторона их плана: вместо действий против армии противника выдвигались задачи овладения территорией.

Салтыков отверг эти предложения. 11(22) августа состоялись личные переговоры его с Дауном, во время которых последний продолжал настаивать на своем плане, и Салтыков, лишенный возможности действовать самостоятельно с одними русскими войсками, был вынужден пойти на компромиссное соглашение и отказаться от наступательных замыслов. Пока шли переговоры, Фридрих и его армия успели оправиться от поражения. Плоды крупнейшей за всю войну победы над прусским королем были потеряны.

Утратив всякую надежду на успех совместных действий, Салтыков предложил вести в 1760 г. силами русской армии наступательные действия на Померанском театре, овладеть Кольбергом (что давало гавань и базу снабжения морским путем на побережье Балтийского моря) и на следующую зиму продвинуть квартирное расположение в эту провинцию. Однако Конференция, считая необходимым поддерживать Австрию и укреплять союз с нею, отвергла предложение Салтыкова и в плане на 1760 г. почти без изменений воспроизвела основные положения плана на предшествующую кампанию: русская армия опять должна была двигаться к Одеру в район между Франкфуртом и Глогау для совместных действий с австрийцами.

В ходе выполнения этого плана возникли, как и в предыдущую кампанию, разногласия с австрийцами, на которые наложились трения между Салтыковым и Конференцией; действия армий выливались в марши и контрмарши. В сентябре заболевший Салтыков временно сдал командование армией Фермору, а командующим был назначен фельдмаршал А. Б. Бутурлин, который прибыл к армии во второй половине октября, когда войска уже возвращались на прежние зимние квартиры.

Берлин

В конце сентября был осуществлен набег на Берлин; корпусом русских войск, выполнившим эту задачу, командовал 3. Г. Чернышев. Прусская столица была временно занята русскими войсками, с города получена контрибуция, взяты трофеи и пленные. Это событие произвело большое впечатление на Европу, хотя существенного влияния на ход военных действий не оказало.

Главные силы русской армии под командованием самого Бутурлина, двинутые по плану на 1761 год опять на Силезский театр для совместных действий с австрийцами, не смогли достигнуть каких-либо положительных результатов.  Однако на другом театре - Померанском на этот раз был достигнут существенный успех стратегического шачения.

В отличие от предшествующих кампаний, в ходе которых дважды предпринимались недостаточно обеспеченные попытки овладеть Кольбергом, теперь для выполнения этой задачи был еще весной выделен достаточно сильный отдельный корпус, командование которым было поручено наиболее способному из тогдашних генералов русской армии - Румянцеву. Осада Кольберга велась во взаимодействии с флотом, который блокировал крепость с моря, высадил десант и вел бомбардировки укреплений. Задача, стоявшая перед Румянцевым, была трудной: вокруг Кольберга - сравнительно небольшой крепости - пруссаки создали сильный укрепленный лагерь, в котором оборонялся корпус полевых войск принца Вюртембергско-го. В распоряжении противника в начале действий Румянцева находилась коммуникация Нижний Одер - Кольберг, по которой шло снабжение крепости и лагеря. Кроме того, противник пытался сорвать организованную Румянцевым блокаду Кольберга действиями выделенного из главных сил прусской армии кавалерийского корпуса. Борьба за лишение противника линии снабжения Кольберга вылилась в ряд боевых столкновений. Румянцев умело, с огромной настойчивостью вел эту борьбу, добился того, что коммуникация была пресечена, войска принца Вюртембергского оказались вынужденными покинуть лагерь под Кольбергом, и крепость должна была капитулировать. Теперь русская армия, получив базу снабжения вблизи от границы Бранденбурга, могла в будущую кампанию создать угрозу наиболее важным жизненным центрам противника. Складывались предпосылки для победоносного окончания войны в кратчайший срок.

Деятельность Румянцева в ходе осады Кольберга привела и к некоторым новым явлениям в русском военном искусстве. Румянцевым в этот период в войсках осадного корпуса были сформированы два легкопехотных батальона. В директиве о их сформировании даются и указания по тактике этих частей. В частности, Румянцев рекомендует при преследовании противника

лучших же стрелков и в одну шеренгу выпускать

Такая шеренга при действиях на пересеченной местности, очевидно, сама собой превращалась в рассыпной строй. Местностью, наиболее выгодной для использования легкой пехоты, директива признавала леса, деревни и "пасы" ( дефиле, стесненные проходы).

Легкая пехота существовала в европейских армиях и ранее. В австрийской армии имелась иррегулярная пехота милиционного   типа,   комплектовавшаяся   из   славянских народов, входивших в состав империи: кроатов (хорватов) и пандуров. В прусской армии в ходе Семилетней войны было также создано несколько легкопехотных батальонов ("фрей батальоны"), предназначенных для поддержки легкой конницы. Значение указанного мероприятия Румянцева состояло в том, что оно явилось исходным пунктом широкого и систематического развития в русской армии нового типа пехоты (получившего название егерской) и нового способа ведения боя  -

рассыпной строй

. Между тем на Западе легкопехотные формирования после окончания Семилетней войны были преобразованы в обычную линейную пехоту, и рассыпной строй вплоть до Французской революции не получил развития.
В войсках Румянцева в период действий под Кольбергом получили применение и

густые колонги

рекомендованные еще уставом 1755 г. В бою под Трептовом отряд полковника А. И. Бибикова из состава осадного корпуса атаковал противника,

сделав батальонную колонну

Бой закончился разгромом пруссаков, командующий их отрядом генерал Вернер был взят в плен. Итак, Румянцев обучал пехоту своего корпуса действиям в колоннах.

Насколько обоснованно рассмтривать деятельность Румянцева в области организации и тактики  пехоты   как   начало   зарождения   тактической   системы "колонна - рассыпной строй? Применение в войсках Румянцева по его указаниям той или другой тактической формы (колонны или рассыпного строя) по отдельности не дает основания говорить о разработке (даже лишь на стадии замысла) сочетания их, т. е. о введении в практику нового типа боевого порядка пехоты. Рассыпной строй был рекомендован Румянцевым еще в неявном виде и лишь для специфических условий. Фактически  данный процесс действительно произошел в русской армии позднее. После взятия русскими войсками Кольберга казалось, что окончательное поражение Пруссии неизбежно и близко.   Но  смерть   Елизаветы   25  декабря   1761 г    (5  января 11762г.)   и   воцарение   на   престоле   Петра   III   принесли парадоксальное изменение политической обстановки: Петр III - друг и почитатель прусского короля - не только заключил с ним мир и поспешил вернуть все занятые русскими войсками его земли, но и выступил в союзе с Пруссией против прежних партнеров по антипрусской коалиции.
Вступившая  в июне   1762 г.  на престол  Екатерина  расторгла  союз  с  Пруссией,  но не возобновила войны. В  конце 1762 и начале   1763 г.  были заключены мирные  договоры   между другими европейскими государст вами.

Русская армия фактически сыграла важнейшую роль в войне на Европейском театре. Кунерсдорфская победа русской армии поставила Пруссию на грань катастрофы, а вина в том, что этого не случилось, ложится целиком на австрийцев. Даже и тот затянувшийся ход войны который фактически имел место, вел к неотвратимому поражению Пруссии. Сложилось же такое положение прежде всего благодаря действиям и успехам русской армии. Случайное обстоятельство, изменившее финал войны, лишило Россию плодов усилий, но не могло лишить ее военной славы. Международный авторитет и внешнеполитические позиции страны укрепились.

В целом война вылилась в борьбу на истощение. Тем не менее, несмотря на неблагоприятные условия,  один  крупный  положительный образец  применения новых стратегических методов - Пальциг-кунерсдорфский поход Салтыкова - был в бесспорном активе русского военного искусства в Семилетнюю войну. Положительной оценки заслуживают не только действия Салтыкова во время этого похода, но и основная идея, заложенная в план Конференции на 1759 г. (по соединении армий союзников "...дать решительную баталию и всей войне конец сделать"). Но после 1759 г. было очевидно, что абстрактно правильная идея - нанести поражение Фридриху соединенными силами союзников - являлась практически, в силу негативной позиции астрий-цев, неосуществимой. Конференции следовало на 1760 г. принять предложение Салтыкова, сам факт его еще раз доказывает подлинный талант последнего. Возможно, что тогда Кольберг был бы взят на год раньше и крах Пруссии сделался бы вероятным уже в 1761 г.

7

Надо понимать, что при Кунерсдорфе слабость русского левого фланга обусолвилась также и не очень высокими качествами войск Обсервационного корпуса. Если память не изменяет, его формированием занимался Шувалов...
Когда левый фланг русских был разбит, Фидрих взял более сотни орудий и несколько тысяч пленных - и послал гонцов в Берлин и в Силезию с известием о победе.

Он считал, что для окончатеьного разгрома русских должна теперь поработать артиллерия, а конница довершить разгром. Однако пушки перетащить не удалось, а кавалерия засряла в дефиле между прудами и озёрами. В это ремя и сказался манёвр Салтыкова своей артиллерией. Лаудон и Румянцев австрийской и русской кавалерией ударили по флангам прусских эскадронов и опрокинули их. А князь Любомирский повёл в атаку Вологодский, Апшеронский, Псковский полки; князь Волконский повёл первый гренадёрский и Азовский полки - прусская пехота не выдержала, Зейдлиц ничем не мог ей помочь.
Но и у русских уже не было сил. Можно было предполагать, что ввиду понесённого урона русские ночью отступят и победа останется за Фридрихом. Но король решил испытать счастье до конца. Генералы его отговаривали, и тогда подъехал один из старых генералов и Фриц спросил его мнение. Тот из угодливости посоветовал идти вперёд, и Фридрих атаковал Шпицберг.

Пруссаки полезли на крутой обрыв и, встреченные картечью, заполнили рвы своими трупами. Это повторялось ешё, но с тем же результатом. Тогда король попытался провести одну колонну позади второй линии русских, однако генерал-майор Берг встретил её штыками и огнём шуваловских гаубиц, и оттеснил назад, а Вильбоа и князь Долгорукий атаквали пруссаков во фланг, не только отбив при этом свои орудия, но отняв и прусские пушки.

8

Фридрих приказал атаковать высоты Зейдлицу. однако огонь русской артиллерии расстроил прусскую конницу и ещё до того, как она смогла привести себя в порядок, Лаудон с австрийскими гусарами, а Тотлебен с нашими лёгкими войсками ударили ей в тыл и во фланг. Пруссаки побежали.
Король стоял и кричал: "Неужели для меня здесь нет ни одного ядра!"
Под ним были убиты две лошади, мундир прострелен в нескоьких местах, возле него пали три адъютанта. Наконец, ядро поразило его лошадь в грудь, она опрокинулась и задвила бы короля, но адъютант и гренадёр, стоявшие рядом, подхватили его в это время. Тут пуля поразила Фрица в левый бок - но была остановлена золотой готовальней. Убегавший с поля боя Притвиц почти силой усадил короля на свою лошадь, однако настигали казаки, но Притвиц застрелил русского офицера, падение которого остановило преследователей - так королю удалось спасись.

9

В тактике узловой проблемой, стоявшей перед русской армией и так и не разрешенной во время Семилетней войны, была проблема наступательного боя.

В этой области важные шаги вперед во время Семилетней войны были сделаны. В первую очередь нужно указать на осуществленное Салтыковым при Кунерсдорфе отступление от традиционной схемы линейного боевого порядка. Впервые в период господства линейной тактики в боевом порядке был создан сильный резерв, что означало начало преодоления одного из наиболее тяжелых недостатков этой тактики. Другим позитивным моментом было зарождение в русской армии легкой пехоты в виде сформированных Румянцевым 'в 1761 г. батальонов и начало разработки тактики таких войск. Известное значение имело и применение (хотя и в ограниченном масштабе) сомкнутых колонн для атаки.

Новые, весьма значительные явления имели место в развитии методов боевого применения артиллерии русской армии. Одно из них - маневр артиллерии вдоль фронта, осуществленный при Кунерсдорфе. Другое - возникновение идеи артиллерийского резерва. Эта идея появилась в результате учета опыта Кунерсдорфского сражения. Она отражена в наставлении артиллерии 1760 г. И. Ф. Глебова; такое же требование встречаем в плане кампании 1760 г., разработанном Конференцией. Указанные явления обозначили путь дальнейшего развития методов боевого использования артиллерии, которому в будущем, хотя и не близком, суждено было сделаться важным фактором развития военного искусства вообще.

Таким образом, в русском военном искусстве периода Семилетней войны обнаруживается зарождение новых прогрессивных форм и методов ведения войны и боя.

Однако перелома в целом в развитии русского военного искусства еще не произошло.

Русская военная мысль стремилась учесть опыт Семилетней войны. Этот процесс отражен мероприятиями и документами, подготовленными Воинской комиссией, созданной в ноябре 1762 г. Комиссия произвела ряд изменений в штатной структуре русской армии. Из них наиболее крупным было усиление тяжелой кавалерии путем преобразования большей части драгунских полков в карабинерные - мероприятие, действительно основанное на учете опыта войны, но не до конца продуманное.

Другим организационным мероприятием, имевшим особое значение, было начатое в 1764 г. формирование егерских команд при пехотных полках, основанием для чего послужил опыт П. А. Румянцева под Кольбергом. С этого момента идет систематическое развертывание в русской армии этого вида пехоты. Вместе с ростом численности егерей шла и разработка их тактики.

Воинская комиссия 1762 г. разработала и издала новые строевые уставы. В "Пехотном строевом уставе" 1763 г. можно заметить некоторое, хотя и не радикальное, изменение направления русской официальной военной мысли в области тактики пехоты. Этот устав устранил настойчивую акцентировку значения огня, свойственную уставу 1755 г., что являлось несомненно положительной стороной нового устава. Положение устава 1763 г., определяющее основные задачи обучения войск (соответствующее цитированному выше положению "Описания..." 1755 г.), гласит следующее:

все сие описано единственно для того, что все воинские движения и разные обороты фронта основаны и силу свою имеют на исправном и проворном делании оружейных приемов, на твердом знании оборотов марша, нерасторопной команде и произведении огней

Т.о. здесь делается упор в одинаковой мере на огонь и на маневр, однако о штыковом ударе опять-таки не упоминается.

Т.о. Семилетняя война отчетливо продемонстрировала высокие боевые качества русской армии, ее способность вести упорные сражения и побеждать наиболее сильную армию тогдашней Европы, армию Фридриха II. Но главное состояло в другом: именно в этот период в военном искусстве России начался отход от господствовавших в европейских армиях тактических шаблонов и стратегических догм. Нельзя усомниться в том, что ряд побед, одержанных над армией, в которой линейная тактика и маневренная стратегия достигли своего законченного воплощения, способствовал такому процессу.

В период Семилетней войны новые тенденции еще только обозначились, они не набрали силу. Однако начало было положено. Это тем более необходимо подчеркнуть, ибо военные доктрины западноевропейских армий еще долго будут существовать под господствующим воздействием побежденного русской армией Фридриха II. Шаблоны линейной тактики становились тесными для русской армии, и ближайший военный конфликт отчетливо показал это.

10

Русско-турецкая война 1768—1774 гг.

Боевые действия велись с полным напряжением сил. В ходе их русской армии и флоту приходилось решать сложные, преимущественно активные задачи в весьма трудных условиях. Требования плац-парада, механическая муштровка, "ружистика" отошли на задний план, уступив место методам воспитания и обучения войск, диктуемым боевой реальностью.

Специфика Османской империи как государственного образования диктовала особенности ее вооруженных сил. Ядром турецкой армии, наиболее организованной и обученной ее частью были постоянные правительственные войска, состоявшие из корпуса янычар, конницы и артиллерии. Янычары - пехота типа русских стрельцов, - отличившиеся в прошлом высокой боеспособностью, в рассматриваемое время в значительной мере утратили прежний боевой дух. К этому их привели предоставленные правительством обширные привилегии (в частности, разрешение заниматься ремеслами и торговлей), в результате чего личный состав корпуса переродился. Воины превратились в торгашей и ремесленников. Отборная часть корпуса - гарнизон Константинополя являлся преторианской гвардией, игравшей решающую роль в дворцовых переворотах.

Номинально крупную военную силу в составе турецких войск представляло феодальное конное ополчение, но фактическая численность его к рассматриваемому времени снизилась настолько, что оно почти утратило значение. Количественно наибольшую часть турецкой армии представляли провинциальные ополчения, собиравшиеся из жителей только на время войны и совсем или почти совсем не обучавшиеся. Гарнизоны крепостей и укрепленных  городов частично состояли также из вооруженных местных жителей.

Вооружение турецкой армии в рассматриваемое время сильно отставало от вооружения европейских армий. Ружья турецкой пехоты отличались значительной длиной ствола и большим весом, медленностью заряжания (трудность работы с длинным шомполом) и необходимостью применения подсошек. Штыков турецкие ружья не имели. Холодным оружием пехоты являлись сабля и кинжал. Турецкая конница сражалась в основном холодным оружием (копьем, саблей), хотя имела на вооружении и огнестрельное оружие.

На низком уровне стояла артиллерия турецкой армии. Орудия турецкой полевой артиллерии отличались большим весом, многие не имели колесных лафетов, вследствие чего в бою практически совсем не могли маневрировать что существенно ослабляло ее боевые возможности.

Первая русско-турецкая война второй половины XVIII в. была начата Турцией осенью 1768 г. К началу кампании 1769 г. Россия сосредоточила на главном - Днестровско-Бугском театре военных действий две армии: 1-ю в районе Киева и 2-ю на Днепре, ниже Кременчуга. Для руководства ведением войны в Петербурге был создан Военный совет при высочайшем дворе. Прообразом его являлась Конференция времен Семилетней войны, но на этот раз командующие армиями пользовались несколько большей самостоятельностью.

План кампании 1769 г., разработанный Военным советом, уделял основное внимание возможным активным действиям со стороны противника и способам их парирования. При благоприятных условиях 1-я армия ("наступательная") должна была действовать в направлении на Хотин и овладеть этой крепостью, 2-я армия — обеспечивать действия 1-й и прикрывать юго-западный участок границы России. Со стороны развития стратегической мысли этот план не содержал ничего нового. Командующим 1-й армией был назначен генерал-аншеф А. М. Голицын, командующим 2-й - П. А. Румянцев (это назначение отражало отрицательное отношение. Екатерины II к наиболее выдвинувшемуся за время предшествующей войны генералу).

Фактический ход кампании 1769 г. свелся к борьбе за Хотин (сильная .крепость на правом берегу Днестра), которая велась командующим 1-й армией вяло, нерешительно, с неоправданной, чрезмерной осторожностью. Голицын дважды переправлялся через Днестр и возвращался на левый берег (в первый раз из-за затруднений в продовольственном снабжении, во второй - под давлением сил полевой армии турок). Когда Голицын в третий раз приблизился к Хотину, но находился еще на левом берегу, турки взяли на себя инициативу и, перейдя через Днестр, 29 августа (9 сентября) атаковали русскую армию. Голицын держался чисто оборонительной тактики; войска отразили все атаки противника и вынудили его к отходу под стены крепости, но преследования не было, победа осталась неиспользованной. Кампания могла бы закончиться безрезультатно, если бы турки не оказались в бедственном положении с продовольственным снабжением из-за собственного неумения наладить снабжение из магазинов. Они были вынуждены оставить Хотин, отвести полевые войска и гарнизон крепости к Дунаю и даже очистить Молдавию и часть Валахии. Картина кампании очень типична для традиционной западноевропейской стратегии XVIII в.: топтание вокруг крепости в приграничной полосе и конечный результат, предопределенный положением с продовольственным снабжением.

Наряду с бесцветным ведением кампании 1769 г. на суше на море было начато мероприятие, очень широко и смело задуманное. Из Балтийского моря в Средиземное были направлены сравнительно значительные силы Балтийского флота: две эскадры (адмирала Г. А. Спиридова, вышедшая в июле 1769 г., и контр-адмирала Эльфинстона, вышедшая в октябре) - в общей сложности 10 линейных кораблей, 3 фрегата, транспорты, малые корабли72, на борту которых находились десантные войска. В последующие годы в Средиземное море были направлены еще три эскадры. Экспедиция позднее получила название Архипелагской. Основной задачей ее, как проектировалось, была высадка десанта на Морейском полуострове, с тем чтобы побудить греков к восстанию и поддержать их силами десанта; это должно было отвлечь турецкие силы от главного театра военных действий и способствовать расшатыванию Османской империи. Обращенное к греческому и славянскому населению Балканского полуострова и Архипелага воззвание русского правительства было поручено распространить находившемуся в Италии А. Г. Орлову. Другая задача экспедиции состояла в нарушении морских коммуникаций, связывающих европейскую территорию Турции с ее ближневосточными владениями.

В конце кампании 1769 г. произошла смена командующих армиями. Неспособность Голицына была слишком очевидна; он был отозван в Петербург и на его место назначен Румянцев. Командующим 2-й армией стал П. И. Панин. Прибыв в сентябре к войскам 1-й армии, Румянцев отвел главные силы на зимние квартиры к северу от Хотина; в Дунайских княжествах продолжал действовать передовой корпус, выдвинутый туда еще ранее. В зимний и весенний периоды Румянцев провел большую работу по подготовке войск армии к предстоявшей кампании (в частности, именно тогда и был составлен "Обряд службы").

План кампании 1770 г., разработанный петербургским Военным советом, опять выдвигал в качестве ее главной задачи овладение стратегическим объектом - крепостью Беидеры в нижнем течении Днестра. Эта задача возлагалась на 2-ю армию (Панина). Румянцеву с войсками 1-й армии ставилась, как и в предыдущую кампанию, задача обеспечить действия другой армии - прикрыть осаду Бендер войсками Панина. Однако способ действий 1-й армии при этом не фиксировался. Директива Военного совета (рескрипт Екатерины II) от 10 (21) декабря 1769 г.:

оставляем вам самим делать и предпринимать... все то, что вы собственным благоразумием за нужно и полезно находить будете к верному и совершенному одержа-нию наших главных намерений, то есть сохранения княжества Молдавского... и прикрытия осады бендер-ской

Румянцев не только полностью воспользовался предоставленной ему частичной свободой действий, но даже вышел за разрешенные рамки. Он начал кампанию 1770 г. с того, что оттянул передовой корпус на соединение с главными силами. Он намеревался действовать против живой силы противника и поэтому считал необходимым сосредоточить свою армию, хотя бы при этом пришлось пожертвовать занятой территорией и вызвать неудовольствие в Петербурге.

Главные силы турецкой армии под командованием великого визиря к весне 1770 г. постепенно сосредоточивались на правом берегу Дуная у Исакчи, где ими велись работы по наводке моста через эту реку, сильно затрудненные и задержанные подъемом воды. Отдельные группы турецких войск действовали на левом берегу Дуная. Крупные силы татарской конницы намеревались (по имеющимся у русского командования данным) нанести удар в направлении на Яссы.

В этой угрожающей обстановке Румянцев принял решение действовать наступательно и двинуться навстречу главным силам противника. Своим движением, как писал Румянцев 20 апреля (1 мая) П. И. Панину, он имел в виду

прямое намерение наступательного действия, вложить в еприятеля больше страха, нежели суть мои силы

25 апреля (5 мая) главные силы 1 -й армии выступили из лагеря под Хотином и двинулись на юг вдоль левого бepera Прута.  После соединения с передовым корпусом численность войск Румянцева составила около 40 тыс. человек, включая нестроевых.

Татарское войско крымского хана, вторгшееся, как и предполагалось, в северную часть Молдавии, подкрепленное передовыми корпусами турецких главных сил, при приближении русской армии перешло к обороне в укрепленном лагере при урочище Рябая Могила на левом берегу Прута. 17 (28) июня Румянцев атаковал позицию турецко-татарского войска, разбил и обратил его в бегство. Сохраняя инициативу, Румянцев продолжал свой марш вдоль Прута, выдвинув в целях ведения разведки сильные авангарды. Разведка установила, что противник, несколько усилившись (численность его определялась, по русским данным, в 80 тыс. человек), снова занял на направлении наступления армии выгодную естественную и хорошо укрепленную позицию при впадении р. Ларга в Прут. 7 (18) июля Румянцев атаковал и эту позицию; сражение закончилось разгромом и бегством противника. Войска последнего при этом разъединились: турки отступили на юг, татары — на юго-восток.

Между тем главные силы великого визиря наконец переправились через Дунай у Исакчи. Обе армии постепенно сближались. Положение Румянцева сделалось весьма опасным: в то время как перед фронтом он имел огромные силы турок, массы татарской конницы, оправившейся после поражений, совершили стратегический обход русской армии с востока и создали угрозу ее сообщениям. Для прикрытия транспортов с продовольствием Румянцеву пришлось выделить сильный корпус численностью около 10 тыс. человек. После этого в главных силах Румянцева осталось 27 750 человек, включая нестроевых . Силы великого визиря Халил-бея, по оценке Румянцева, насчитывали 150 тыс. человек.

В развитии русской стратегии эти события означали, что стратегическая рутина, господствовавшая ранее, но уже в годы Семилетней войны (кампания 1759 г.) отступившая под давлением новых идей, теперь успешно преодолевалась. Последовательные, целеустремленные, проникнутые от начала до конца наступательной тенденцией, завершенные разгромом главных сил армии противника решения и действия Румянцева позволяют утверждать, что с этого момента на передний план выступают новые методы ведения войны, методы активной стратегии, направленной на сокрушение живой силы и быстрый разгром противника.

У Румянцева наступательная стратегия сочеталась с наступательной тактикой. Этого сочетания у Салтыкова в 1759 г. не было; именно этот момент прежде всего ограничивает значение его достижений в развитии военного искусства. Тактическая оборона господствовала и в войсках Голицына в сражениях 1769 г. Таким образом, Рябая Могила, Ларга и Кагул ознаменовали резкий поворот в тактических взглядах и практике ведения боя русскими войсками.

Обращаясь к тактическим формам, примененным Румянцевым в сражениях 1770 г., необходимо отметить, что они были умело и продуманно приспособлены к специфическим свойствам противника.

При  слабой  организованности и дисциплине, неудовлетворительной строевой подготовке определенного фиксированного боевого строя у турок не было. Массированный огонь пехоты и артиллерии европейских войск подавлял редкий, неорганизованный огонь турецкой пехоты, а тем  более слабой артиллерии. Поэтому турки и не придавали значения максимальному использованию в бою огнестрельного оружия (что было ведущей идеей линейной тактики). Обычно в бою пехота и конница образовывали   бесформенные   скопления   значительной   глубины ("кучи"  или  "толстые  фронты", как  называет  их П. И. Панин в своей инструкции). Типичный для турецкой армии способ ведения боя заключался в том, чтобы сначала сковать и дезорганизовать противника рядом атак конницы,   направляемых   преимущественно во  фланги  и тыл противника, а затем решить дело совместным натиском  конницы и пехоты. Говорить о наличии  у турок какой-либо системы построения общего боевого порядка вряд ли приходится, во всяком случае русские документальные описания  сражения с турецкими войсками в войнах  второй половины XVIII в.  не упоминают о таковом.

Ощутив с самых первых боевых столкновений войны 1768 - 1774 гг. (еще в кампанию 1769 г.) качественную неполноценность своих войск и недостатки своей чисто наступательной тактики, турки переходят к широкому применению полевых укреплений, используя их как опору для нанесения встречных ударов по наступающим русским поискам. Когда и эта система в сражениях 1770 г. не принесла положительных результатов, турки начинают придерживаться преимущественно обороны в крепостях, укрепленных лагерях и городах, а в полевые сражения втягиваются только в редких случаях.

Внезапные охватывающие атаки турецкой конницы, опасные для флангов линейного боевого порядка, и стремительные удары холодным оружием турецкой пехоты, которые могли привести к прорыву тонких боевых линий, представляли серьезную угрозу.

В сражениях кампании 1769 г. Голицын применял либо обычный двухлинейный боевой порядок, либо вытянутое каре, передний и задний фасы которого образовывались линиями нормального боевого порядка, а боковые фасы занимались двумя гренадерскими батальонами каждый. Точно так же как и в 1735 - 1739 гг., действия русских войск в этих сражениях сводились к обороне либо за рогатками, либо за полевыми укреплениями и засеками. В генеральном сражении кампании 1769 г. 29 августа (9 сентября) в районе Хотина войска Голицына в течение 12 часов отражают настойчивые атаки турок, изредка производя отдельные контратаки. В некоторых частях расход патронов доходил до 100 на человека, и к концу сражения боезапас оказался почти исчерпанным. Турки отошли в результате потерь, понесенных при неудачных атаках.

В основе новой тактики борьбы с турецкими войсками, созданной Румянцевым, лежало стремление выработать действенный способ ведения наступательного боя. Румянцев сознавал, что только такая тактика отвечает требованиям наступательной стратегии. С другой стороны, Румянцев, имея богатый опыт Семилетней войны, понимал, что русские войска способны к осуществлению ее на деле. Было очевидно, что применявшиеся ранее способы ведения боя против турок не отвечали выдвинутой задаче. Румянцев сохранил известную до него форму построения - каре, но расчленил боевой порядок на несколько каре, сравнительно небольших, составленных дивизиями (иногда двумя дивизиями) или бригадами. Такой боевой порядок обладал значительно большей подвижностью, чем прежние армейские каре, создавая возможности маневра и удара, позволяя сосредоточивать силы на направлении главного удара. Именно этот боевой порядок принес Румянцеву успех в сражениях 1770 г.

Введение Румянцевым новой тактической системы имело не только огромное практическое, но и не менее принципиальное значение, далеко выходящее за  рамки проблемы борьбы с турками. Приняв за норму расчленение боевого порядка  на   несколько  более или менее самостоятельных частей, Румянцев порвал  с одним из наиболее тягостных догматов формалистической линейной тактики, требовавшим обязательного сохранения сплошного   боевого   порядка. В этом вопросе русское военное искусство далеко опередило  западноевропейское,  твердо державшееся на старых позициях  вплоть   до   Второй турецкой войны  1787 - 1791 гг., когда австрийцы, подражая русским, решились также пойти   на  раздробление боевого порядка. Отход от сплошного боевого порядка в дальнейшем логически приводил к действию сомкнутыми колоннами, которые превращались в главную тактическую единицу на поле боя. С этой точки зрения каре Румянцева,  особенно малые каре, лежит именно на этой линии развития тактики.

Крупное значение имел и отказ от равномерного распределения сил по фронту, создание (при Ларге) боевого порядка с выраженным сосредоточением сил на направлении главного удара. Как мы видим, этот порядок явился продолжением идеи, осуществленной Салтыковым при Кунерсдорфе.

Большое значение с точки зрения отхода от шаблонов линейной тактики имело развитие Румянцевым практики боевого применения егерей, стрелковой пехоты. Румянцев в своей армии сформировал из полковых егерских команд егерские батальоны. Эти батальоны в сражениях 1770 г. обычно действовали в составе своих соединений, размещаясь в фасах каре, образованных этими соединениями. Главное состоит в том, что егеря постепенно переходили к осуществлению особых функций в действиях пехоты. Так, при Ларге егерские батальоны дивизий Бауера и Репнина были в ходе наступления выведены из общих каре и образовали самостоятельные каре, выдвинутые уступом впереди и слева от каре Бауера, уступом впереди и справа от каре Репнина. Это было сделано в условиях ожидавшихся и уже начинавшихся атак турецко-татарской конницы. Смысл заключался в том, что легко маневрировавшие и  то же время обладавшие большой огневой мощью егерские каре могли принять на себя и задержать значительную часть конницы противника, тем самым дав возможность крупным пехотным каре продвигаться безостановочно. Во всяком случае малый размер егерского каре и специфика задачи в соединении с фактом боя вне главных боевых порядков - все это готовило рассыпной строй. Правда, у самого Румянцева указаний на этот счет нет.

Существенные сдвиги произошли в боевом использовании артиллерии. Действия русской артиллерии в сражениях 1770 г. явились новым этапом в этом отношении. Наиболее характерным было использование в сражении при Ларге артиллерийского резерва, включенного в состав главных сил Румянцева. В ходе сражения из него были выдвинуты артиллерийская бригада Мелиссино для усиления артиллерии передовых каре при подготовке штурма турецкого лагеря и батарея Внукова для отражения атак татарской конницы, обходившей левый фланг каре главных сил. Поскольку атаки конницы противника продолжались, бригаде Мелиссино было приказано принять участие в их отражении. Бригада переместилась вдоль фронта плево, заняла новые огневые позиции и своим огнем нанесла тяжелые потери противнику. Указанные маневры частей артиллерийского резерва в' ходе сражения, особенно действия бригады Мелиссино - выдвижение в первый эшелон, а затем "рокировка" вдоль фронта, - представляют собой дальнейшее развитие принципа, впервые выдвинутого при Кунерсдорфе, но теперь примененного в условиях наступательного боя.

Что касается способа перемещения орудий полевой артиллерии, то в этом вопросе перелом еще не наступил: в ходе сражения орудия перемещались на лямках силами расчетов и приданных отвозных команд. Поскольку скорость продвижения крупных пехотных каре была сравнительно небольшой, полевая артиллерия не отставала.

Роль кавалерии в сражениях 1770 г. была ограниченной. Сказывалось еще не изжитое представление об опасности для русской кавалерии охватывающих атак подвижной и многочисленной конницы противника. Из "Журнала военных действий" 1-й армии, в описании сражения при Ларге:

Часть кавалерии, что была при сих трех корпусах (корпуса первого эшелона), немного дела имела, поелику она позади пехоты следовала

Изменения в этой области наступили позднее.

Элементы новизны были внесены Румянцевым и в способы выполнения походных движений и развертывания в боевой порядок. При совершении марша от Хотина к Рябой Могиле армия Румянцева составляла несколько походных колонн, соответствовавших частям будущего боевого порядка. В этом же порядке войска бивакировали перед сражением. Это облегчало построение к бою. Оно выполнялось дивизиями заблаговременно под покровом темноты до начала сражения.

Кампания Румянцева 1770 г. явилась рубежом в развитии русского военного искусства. Дальнейший процесс этого развития, хотя и был сложным, далеко не непрерывным, но в целом представлял четко выраженное движение по пути формирования законченной самобытной системы взглядов и практических действий по важнейшим вопросам стратегии и тактики.
В отношении проблемы борьбы с турецкими войсками, которая оставалась  нерешенной   двух предшествующих войнах и в начале данной, можно констатировать, что теперь ключ к ее решению Румянцевым был найден. Методы, выработанные им и практически осуществленные в 1770 г., сделались основой для дальнейшего совершенствования, в ходе которого принципиальная сущность введенной Румянцевым системы и деление боевого порядка на каре сохранились. Эта система обеспечила русским войскам подавляющее тактическое превосходство над турецкими в полевых сражениях. Начиная с Ларги и Кагула численный перевес турок фактически утрачивает всякое значение. Опасения стремительных атак турецкой конницы и ударов холодным оружием турецкой пехоты, смущавшие русских военачальников еще в  кампанию 1769 г.,  были  развеяны.  При  этом  победы русских войск над турецкими в полевых сражениях, как, правило, обходились ценой малой крови. Слабый и неорганизованный огонь турок не мог причинить значительных  потерь, а до схватки холодным оружием дело доходило очень редко. Прорыв каре Племянникова при Кагулс являлся исключением. Общие  потери  русских  войск  в этом наиболее кровопролитном сражении кампании 1770 г. и всей войны 1768 - 1774 гг.составили 914 человек(около 3,5%).

11

Лето 1770 г. наряду с победами Румянцева принесло России еще один успех крупнейшего значения. Эскадры русского флота, пришедшие весной этого года в Архипелаг (командование ими объединял А. Г. Орлов, фактическое руководство боевыми действиями осуществлял Г. А. Спиридов), высадили, как было намечено, десант на Морейском полуострове с целью побудить христианское поселение полуострова и островов Архипелага к восстанию против турецкого ига.

Восстание вспыхнуло, но успеха не имело. Численность русских десантных войск была недостаточна, повстанческие отряды были плохо организованы и слабо нооружены. Туркам удалось подавить восстание. Зато на море в сражении в Хиосском проливе 24 июня (5 июля) турецкий флот был разбит и укрылся в Чесменской бухте, где в ночь на 26 июня (7 июля) в результате обстрела русскими кораблями и брандерной атаки подвергся полному уничтожению. В Эгейском море после этого стал господствовать русский флот; Дарданеллы были заблокированы.

Однако возможности Османской империи к восстановлению своих вооруженных сил не были исчерпаны. Перед русской армией лежала мощная водная преграда - Дунай. На этой реке турки имели сильную флотилию, а у русских войск переправочных средств, кроме очень слабых подручных и табельных, не было. Наконец, что было, возможно, наиболее важным, складывалась неблагоприятная для России дипломатическая обстановка. Особенно враждебную позицию заняла Австрия, крайне обеспокоенная русскими победами.

Австрия, стремившаяся вмешаться в русско-турецкий конфликт, предлагала посредничество, и русское правительство, идя навстречу ее инициативе, приступило весной 1772 г. к мирным переговорам. Результатом их явилось предварительное перемирие . Однако вскоре выяснилось, что стратегическая концепция, которой следовали в Петербурге в оценке противника, оказалась ошибочной. Ресурсы Турции не были исчерпаны. Австрия и Франция подталкивали ее к сопротивлению, и после продолжавшихся год переговоров турецкое правительство отказалось принять предложенные ему условия мира. Весной 1773 г. военные действия возобновились. Передышка была скорее выгодна для Турции, чем для России.

В Петербурге продолжали мыслить прежними категориями. Совет принял решение на наступление за Дунаем. Румянцеву было предписано в 1773 г. перейти через Дунай и наступать на Шумлу - важнейший опорный пункт противника в предгорьях Балкан. Однако самое необходимое условие для обеспечения успеха такого наступления даже при относительно небольшой егоглубине - стратегическое сосредоточение сил - не было выполнено. Удачно совершив переправу, Румянцев, ставший к тому времени фельдмаршалом, действовал на правом берегу с разумной осторожностью и, избегая риска потери сообщений возвратился в исходное положение. Неудача главных сил южнее Дуная могла бы иметь катастрофические последствия, поэтому решение Румянцева следует признать обоснованным.

Война затягивалась, экономическое положение России ухудшалось. На Урале развертывалась крестьянская война. Действия русских войск в кампании 1774 г. развивались на основе предложений Румянцева. Организованное несколькими группами войск наступление армии Румянцева на правом берегу Дуная привело на сей раз к крупному   тактическому   успеху - победе   Суворова   при Козлуджи. Используя ее, Румянцев заблокировал главные силы армии великого визиря в Шумле. Теперь противник был сломлен. Исчерпаны были прежде всего его моральные силы. По-видимому, наибольшее воздействие на него оказывала угроза продвижения русских войск за Балканы.  Великий визирь предложил вновь заключить перемирие и начать мирные переговоры. Правильно оценив военную и политическую обстановку и проявив выдающу юся твердость, Румянцев в ультимативной форме потребовал заключения мира на предложенных русскими услови ях и в короткий срок добился выполнения этого требования.

В   русско-турецкой   войне   1768 -1774 гг. был сделан следующий  важный шаг в  процессе отхода от  догм линейной тактики и маневренойной стратегии.

12

Развитие А. В. Суворовым военного искусства в период русско-турецких войн

Утвержденный Екатериной план кампании на 1773 г предписывал Румянцеву предпринять наступление на правом берегу Дуная против главных сил турецкой армии, сосредоточенных у сильной крепости Шумла. С начала апреля Румянцев приступил к подготовке предстоящего наступления. При этом составной частью общей задачи было: посредством ряда частных ударов прочно захватить инициативу, сковать противника и отвлечь его от будущего места форсирования Дуная главными силами русской армии, намеченного предварительно в районе Гиреова, Указанный район находился около центра расположения русских войск на рубеже Дуная, поэтому Румянцев организовал систему сковывающих действий на флангах своей оборонительной линии, т. е. силами дивизий Вейсмана и Салтыкова.

Одним из методов такого рода сковывания противника одновременно на нескольких направлениях стали Так называемые поиски. Таким термином в рассматриваемое время обозначали частные удары по противнику на ограниченную глубину, чаще всего нацеленные на его укрепленные пункты и лагери, обычно с возвращением в исходное положение. Выполнялись они отрядами различного состава и силы в зависимости от масштаба поставленной задачи. Поиски играли большую роль в стратегии Румянцева уже в 1771 г., когда, будучи вынужден выполнять задачу по смыслу оборонительного характера, фельдмаршал искал и нашел способ активного воздействия на противника. Эта форма боевых действий оказалась весьма эффективной.

Поиски являлись весьма своеобразным видом ведения боевых действий. Проведение их развивало у командующих отрядами и частями отрядов инициативность, приучало войска к маневренным наступательным действиям, развивало способность к стремительным и смелым атакам. В ходе поисков широко применялись различные формы боевых порядков. Они оказались своего рода руслом для творческого экспериментирования, апробации новых приемов боя, движения войск, ведения разведки и т. д.

Именно в форме этих поисков и развертывались первые боевые дела А. В. Суворова на театре войны с Турцией. Объектом одного из наиболее крупных поисков стал г. Туртукай на правом берегу Дуная. Выполнение поиска было поручено отряду Суворова. Задача отряда включала переправу через Дунай, нанесение удара по укреплениям (военные лагери) и возвращение на левый берег, на исходные позиции.

Объект поиска - Туртукай лежал на террасах берега Дуная. Террасы рассечены поперечными логами. Ширина Дуная на данном участке около 600 - 700 м. Турецкий отряд, оборонявший Туртукай, численностью примерно 4 тыс. человек был размещен в двух лагерях - на восточной и на западной окраинах города. Лагеря были прикрыты земляными укреплениями полевого типа.

Вследствие ограниченной подъемной способности переправочных средств Суворов из имевшихся в его распоряжении сил мог использовать для боя на правом берегу Дуная только пехоту (500 человек) и сравнительно небольшую часть конницы (около 200 человек). Переправить артиллерию также не удалось по указанной причине, (задача Суворова усложнялась тем, что элемент внезапности, на который он рассчитывал, оказался утраченным. Но случайному совпадению, когда отряд Суворова выдвинулся к Дунаю, турки сами произвели набег на левый беper, легко отраженный, но позволивший противнику обнаружить подготовку русских к переправе.

В ночь с 9 (20) на 10 (21) мая войска Суворова переправились через Дунай в два рейса (первым рейсом пехота, вторым - конница) и высадились, не встретив серьезного сопротивления турецких дозоров, приблизительно в 3 км от Туртукая ниже по течению реки. По диспозиции Суворова атака была нацелена на восточный фас турецких укреплений. Боевой порядок пехоты: три каре, каждое численностью примерно 150 - 170 человек, из которых два в первой, одно во второй линии. Из состава пехоты было выделено 60 человек стрелков, прикрывавших в рассыпном строю каре первой линии с фронта и со стороны открытых флангов. Данный способ сочетания рассыпного строя стрелков и каре четко указан в диспозиции Суворова. Существенно отметить, что по замыслу Суворова каре должны были в зависимости от местных условий (например, при прохождении через дефиле, при атаке укреплений и города) свертываться в колонны

Сбив сторожевое охранение противника, каре с ходу атаковали ретраншемент и, действуя штыками, ворвались в него. После прорыва укреплений линии обороны противника Суворов выдвинул вперед каре второй линии, которое, пройдя через город, атаковало западный лагерь турок. Между тем правофланговое каре первой линии вело бой в городе. Стремительное, под покровом ночи, проникновение русских в глубину обороны противника вызвало панику и беспорядочное бегство турецких войск в западном направлении. Переправившаяся вторым рейсом конница приняла участие только в коротком, но энергичном преследовании.

С захваченными трофеями отряд Суворова вернулся в исходное положение на левом берегу. Потери русских - 26 убитых и 42 раненых. Потери турок, по реляции Суворова, - 1500 человек.

Второй поиск Негоештского отряда на Туртукай был первоначально намечен на 7 (18) - 8 (19) июня, когда главные силы Румянцева осуществляли переправу через Дунай, но Суворов в это время был серьезно болен тяжелой формой лихорадки, а военный совет офицеров отряда счел задачу невыполнимой и отказался от поиска.

Возмущенный этим Суворов, не оправившись от болезни, решил, хотя бы и с запозданием, выполнить намеченную задачу. Поиск состоялся в ночь с 16 (27) на 17 (28) июня. Силы турецкого отряда в Туртукае к этому времени, по оценке Суворова, достигали 3 - 4 тыс. человек; личный состав был, по-видимому, пополнен свежими войсками. Оборона турок была усовершенствована и отличалась продуманностью. Она была эшелонирована; главные силы располагались в глубине.

Отряд Суворова к новому поиску был значительно усилен. Переправочные средства теперь включали суда значительной вместимости, что позволило перевезти конский состав кавалерии и полковые орудия. Фактически было переправлено на правый берег Дуная и приняло участие в бою около 2000 человек при двух орудиях.

На этот раз Суворов существенно изменил диспозицию для атаки турецких укреплений в соответствии с изменениями в системе обороны противника. Считая, очевидно, невыгодным двигаться вдоль берега, оставляя при этом передовые турецкие позиции на фланге, Суворов решил вести атаку по верхней террасе, использовав для подъема на нее один из рассекавших склон берега логов. Поскольку этот подступ был узким, Суворов построил пехоту и спешенную кавалерию в одну общую сомкнутую колонну; взводы строились в шесть шеренг. Колонна была прикрыта с головы 60 стрелками, а с флангов - 200 спешенными казаками и арнаутами в рассыпном строю. Конница, переправившаяся вторым рейсом, должна была действовать самостоятельно.

Переправа пехоты и начало атаки турецких укреплений были выполнены успешно. Затем бой затянулся; противник упорно сопротивлялся и контратаковал. Перелом в ходе боя был достигнут кавалерией и двумя полковыми орудиями, прибывшими вторым рейсом (уже при дневном свете). Турки были обращены в бегство; русская конница преследовала их на протяжении свыше 5 км, после чего отряд Суворова переправился на левый берег.

Небольшие по масштабу туртукайские поиски представляют значительный интерес с точки зрения развития русского военного искусства.

В первую очередь заслуживает внимания применение Суворовым сравнительно новых или совсем новых форм боевого порядка и боевого строя. Такими являлись при проведении первого поиска очень малые каре (менее одного  некомплектного  батальона),   свертывающиеся  по обстоятельствам в колонны, прикрытые рассыпным стропи стрелков - егерей.

При проведении второго поиска пехота Суворова была построена во взводную сомкнутую (с интервалами между батальонами) колонну, окаймленную с фронта и флангов рассыпными стрелками. Это было первым случаем и в России и на Западе практического применения такого сочетания, сыгравшего столь большую роль в дальнейшем развитии европейского военного искусства. По отдельности и сомкнутые колонны, как боевой строй, и рассыпной отрой егерей в русской армии применялись ранее, однако известных фактов использования их в сочетании до поисков на Туртукай в документальных описаниях боевых действий не встречаем.

Своеобразие построения главных сил Суворова - общая колонна из пяти отделений, поставленных последовательно друг за другом, - отчасти объяснено характером местности на намеченном Суворовым маршруте движения. Кроме того, было необходимо атаковать последовательно три позиции противника. Суворов, очевидно, имел в виду при этом наращивание сил из глубины колонны.

Заслуживает внимания новизна боевого использования кавалерии: самостоятельная роль в бою, отводившаяся Суворовым коннице и фактически ею выполнявшаяся. Особенно ясно обнаруживается это в ходе второго поиска: конница в этом бою в соответствии с диспозицией Суворова ("...конница действует сама собою") атакует противника в отрыве от своей пехоты и добивается значительного успеха. В этом вопросе Суворов пошел дальше Румянцева, не решавшегося предоставлять коннице такую самостоятельность.

Туртукайские поиски были важным этапом развития тактики борьбы против турецких войск. Весной 1774 г. Суворов сформулировал ряд сложившихся у него к этому времени положений такой тактики в приказе по войскам резервного корпуса 1-й армии, которым он тогда временно командовал.

Основной формой боевого построения пехоты, рекомендуемой приказом, является полковое каре для мушкетерских полков, батальонное - для гренадерских и егерских батальонов с резервами внутри каждого каре. Мушкетерские полки в этот период были в очень большом  некомплекте,  состав же гренадерских и егерских батальонов поддерживался в меньшем некомплекте; таким образом, численности этих частей не слишком различались. Суворов объясняет и смысл указанного боевого построения:

В поле варвары побеждают-ца страшными им пехотными кареями, исходящими из него картечами и меткою пальбою... Каре действуют наступательно, как бы трудно местоположение не было...

Суворов требует от командиров частей обучать войска перестроению в каре из колонн и из развернутого строя. При атаке полевых укреплений противника Суворов рекомендует пехоте действовать в плутоножных (взводных) или полудивизионных, т. е. по фронту имеющих два плутонга колоннах с последующим развертыванием в линейный строй. Боевой порядок корпуса при атаке полевых укреплений или в полевом сражении составляется из полковых и батальонных (гренадерских, егерских) каре; предусматривается построение каре в одну линию или углом вперед.

Одним из узловых моментов развития этой области тактики Суворова и тактического искусства его в целом явилось сражение при Козлуджи 9 (20) июня 1774 г.

По   замыслу  Румянцева  наступательные  действия  на правом берегу Дуная в 1774 г. должны были развиваться постепенно. Открытие их  возлагалось  на  дивизию М. Ф. Каменского, переправившуюся в низовьях Дуная, и дивизию  Суворова,   сосредоточившуюся у Гирсова.  Они должны были наступать в направлении Базарджик, Козлуджи, Шумла. Наступление началось в конце мая. 8 (19) июня   дивизия   Каменского   находилась у Базарджика, войска  Суворова - приблизительно в 10 км  западнее.   В ночь на 9 (20) июня обе дивизии выступили на Козлуджи и около  8 час. утра соединились у д. Юшенли,  приблизительно в 15 км к северу от Козлуджи, где расположились бивуаком.  Между тем навстречу им двигался от Шумлы корпус турецкой армии численностью, как было установлено позднее по показаниям пленных, около 40 тыс. человек, имевший целью овладеть Гирсовым. Утром 9 (20) июня противников разделял густой лес, через который тянулась узкая дорога от района Юшенли на Козлуджи. Бой завязался. Суворов решил с частью конницы, пока войска отдыхали, двинуться вперед "для открытья неприятеля",  но неожиданно  столкнулся  на лесной  дороге с турецким   авангардом. Тянувшаяся   в   походной   колонне конница Суворова,  атакованная значительно превосходящими силами противника, была вынуждена в беспорядке отойти к бивуаку главных сил. Турки, стремясь использовать успех, атаковали пехоту дивизии Суворова, которая встретила их, построившись в линию каре.  Когда турки дмипулись в стороны флангов, фронт войск Суворова был удлинен частями дивизии Каменского. Интересно отметить, что большой интервал, образовавшийся при этом поспешном развертывании в боевой порядок между двумя каре русской пехоты, был прикрыт одной ротой в рассыпном строю. Потерпев неудачу в попытках сбить русскую пехоту и понеся потери, турки начали отход.

Начиная с этого момента руководство сражением полностью перешло к Суворову. Каменский, считая, по-видимому, продолжение сражения рискованным и ненужным, остался с основными силами своей дивизии в районе Юшенли. Только лишь некоторая часть его конницы приняла участие в дальнейших боевых действиях. Суворов, оценив обстановку, невзирая на превосходство сил противника и на усталость войск, усиленную изнурительной жарой, решил двинуться со своей дивизией вперед. В его дивизии было семь батальонов пехоты (по приблизительной оценке, не более 3,5 - 4 тыс. человек) и 3 - 4 тыс. человек конницы. Таким образом, общая численность его войск не превышала 7 - 8 тыс. человек.

Суворовские войска совершили исключительно трудный марш в жару по загроможденной брошенным турецким обозом лесной дороге протяжением около 8 км и, выйдя на южную опушку леса, развернулись в боевой порядок: три батальона (гренадерский и два егерских) в каре побатальонно в первой линии, два пехотных полка, составившие одно каре, - во второй, конница по крыльям.

Отражая огнем и штыками контратаки противника, русская пехота, энергично поддерживаемая конницей, упорно продвигалась вперед. Парируя контратаки турок, Суворов несколько раз перегруппировывал свою пехоту: в некоторые периоды каре составляли одну линию, затем вторая линия восстанавливалась.

С каждой неудачной контратакой турки все более и более падали духом. Когда наконец войска Суворова, продвинувшись на 7 - 8 км, приблизились к их лагерю и 10 орудий русской полевой артиллерии начали подготовку атаки лагеря, этого оказалось достаточно, чтобы турки, не дожидаясь штыкового удара, обратились в паническое бегство. Последнее сопротивление, быстро сломленное, оказал арьергард, засевший на высотах южнее лагеря. О дальнейшем преследовании нельзя было и думать - физические силы людей были на пределе. Суворов остановил войска южнее Козлуджи и здесь дождался подхода Каменского.

Потери русских - 75 убитых, 134 раненых; потери турок - 500 убитых, 100 пленных и неустановленное число раненых, значительная часть их войск рассеялась. Трофеями русских были 29 орудий и различное имущество

Сражение продолжалось около 10 часов (с 12 до 22 часов); войска Суворова находились в движении с небольшими перерывами 19 часов (с 1 часа до 22 часов) и прошли за это время более 35 км, из которых 15 км - с боем.

Победа при Козлуджи была тем самым ударом, который сломил волю турецкого командования к продолжению войны. Через две недели после сражения по предложению визиря начались мирные переговоры, а через месяц заключен мир.

Анализируя сражение при Козлуджи, следует прежде всего отметить, что победа была достигнута благодаря инициативе Суворова, его настойчивости и предельно активному ведению боя, несмотря на тяжелые условия. Суворов, с одной стороны, правильно понимал стратегическую обстановку, требовавшую победы, с другой - верно оценил возможности своих войск и низкое моральное состояние противника, существенно обесценивавшее его численное превосходство.

С точки зрения общего развития военного искусства сражение при Козлуджи представляет   факт  большого значения. Здесь имело место проявление основных характерных черт   встречного   боя:   наступление   противника навстречу друг другу, неясность обстановки, развертывание из походных колонн, значительные перемещения частей в ходе боя. Это была форма боя, почти неизвестная в рассматриваемый период, но получившая широкое распространение в конце XVIII - начале XIX в.

В тактических формах, примененных Суворовым в данном сражении,- малые каре, построенные в две линии, рассыпной строй - обнаруживается новый этап разработки Суворовым системы тактических действий. Весьма характерным моментом является четкое развертывание походной колонны в указанный боевой порядок в условиях соприкосновения с противником. На отработку при обучении войск такого приема и были нацелены указания упомянутого приказа по резервному корпусу. Заслуживают быть отмеченными и четко выполняемые перегруппировки каре в ходе наступления и отражения контратак противника. Еще большего внимания заслуживает показанная выше поразительная выносливость суворовских войск.

Сражение при Козлуджи стало последней битвой войны 1768 - 1774 гг. В 1774 г. Россия подписала выгодный для нее Кючук-Кайнарджийский мир с Турцией. Османская империя лишалась господствующего положения на Черном  море, была  вынуждена  согласиться  с автономией Крыма. Последняя явилась всего лишь этапом на пути его присоединения к России, что и произошло в 1783 г.

Однако окончательное решение этого вопроса достигнуто не было. Турция не считала возможным примириться с потерей Крыма и шла на новую войну с Россией. В 1787 г. началась вторая за сравнительно небольшой период

русско-турецкая война 1787—1791 гг.

Внешнеполитическая обстановка в целом не благоприятствовала России. Почти год спустя после начала русско-турецкой войны в 1788 г. Швеция, давно вынашивавшая планы реванша за поражение в Северной войне, развернула военные действия против России. Правда, союзником против Турции на стороне России выступила Австрия. Однако Австрия, выдвинув свои войска на границу с Турцией, первоначально никакой военной активности не проявляла.

Военно-политическое руководство войной со стороны России на этот раз было организовано иначе, чем в 1768 - Л774 гг. Потемкин, который с самого начала войны фактически осуществлял общее руководство сухопутными и морскими силами, выделенными против Турции, а в 1789 г. принял на себя главнокомандование, был почти свободен от опеки Петербурга - огромное преимущество для полководца, дававшее возможность реализации стратегических замыслов самого смелого характера. Однако использования этих возможностей на деле не произошло.

С точки зрения развития стратегии война 1787 - 1791 гг. не была примечательна. В качестве главной задачи кампании 1788 г. было выдвинуто овладение Очаковым. Эта крепость, имевшая важное значение, фактически сковала главные силы русской армии на весь период кампании. Только в декабре 1788 г., после долгой осады, Очаков был взят штурмом.

В то же время в Молдавии, решая весьма ограниченные задачи, действовала армия под командованием Румянцева. Стратегического взаимодействия между армиями налажено не было, к тому же Потемкин зачастую из соображений личного соперничества ограничивал инициативу талантливого полководца.

Все важнейшие успехи русского оружия в последующие годы войны связаны с деятельностью А. В. Суворова, который в начале кампании 1789 г. получил назначение командиром дивизии в корпусе Н. В. Репнина.

В кампании 1789 г. Потемкин наметил целью для своих главных сил овладение крепостями Бендеры и Аккерман на Днестре. Корпус Репнина должен был прикрывать действия главных сил со стороны Дуная. Дивизия Суворова численностью около 10 тыс. человек была выдвинута в район Бырлада на стык с австрийскими войсками. Последние занимали растянутое кордоном расположение от Адриатического моря до р. Серет. На стыке с русскими войсками находился корпус принца Кобургского численностью около 17 - 18 тыс. человек.

Инициатива боевых действий была передана туркам, которые ею и воспользовались. После неудачи их первой попытки прорваться на стыке расположения союзных армий, которая была встречена контрударом Суворова и Кобурга при Фокшанах 21 июля (1 августа) 1789 г., турки начали готовить второе, более крупное наступление. Ими было намечено два удара: вспомогательный - из района Измаила на север и главный, который наносила армия визиря, - от Браилова в направлении на Фокшаны. В случае, если бы главным силам турок удалось вынудить Суворова и Кобурга к отступлению в разные стороны, они могли рассчитывать захватить войска Репнина в клещи между своими двумя группами.

Репнин, подкрепленный частью главных сил русской армии, без труда отбросил измаильскую группу турецких войск к Дунаю в результате боя 8 (19) сентября на р. Сальча. Но в районе Фокшан сложилось критическое положение. Собранные турками главные силы (численностью около 90 тыс. человек при 83 орудиях) начали наступление 4 (15) сентября, создав угрозу нанести поражение корпусу Кобурга. Суворов не имел ясных сведений о противнике и не был достаточно правильно ориентирован об общей обстановке вышестоящими начальниками; ему было известно только то, что турки начали активные действия. В связи с этим Суворов передвинулся 4 (15) сентября на одни переход к югу от Бырлада к Пуцени. Здесь 6(17) сентября он получил письмо Кобурга с сообщением о наступлении крупных сил турок и с просьбой о помощи. Суворов, все еще считавший вероятным нанесение противником главного удара от Измаила, выждал сутки, до получения вторичного обращения Кобурга. В ночь с 7 (18) на 8 (19) сентября он выступил на соединение с австрийцами, оставив в районе Бырлад-Фальчи около 3 тыс. человек из состава своей дивизии для связи с Репниным (очевидно, угроза группе войск последнего все еще оценивалась Суворовым как серьезная).

Двигаясь от Пуцени к Фокшанам прямой дорогой, Суворов не нашел на ней понтонного моста через Серет, который, как было условлено, должны были навести австрийцы. Войскам Суворова пришлось сделать обратный марш  до  местечка  Никорешти,   где  был  наведен  мост, и, кроме того, понадобилось устроить гать протяжением 5 км через   затопленную   поднявшимися водами пойму реки.

10 (21) сентября в 10 часов утра у Фокшан Суворов соединился с австрийскими войсками. 85 км по размытым дождями дорогам было сделано за двое суток (если вычесть 12 часов, затраченных на устройство переправы).

После соединения силы союзников состояли из 11 батальонов, 12 эскадронов, 2 казачьих полков и команды арнаутов войск суворовской дивизии при 30 орудиях и 10 батальонов, 30 эскадронов австрийцев при 53 орудиях; всего 23 960 человек, из которых 7042 человека русских |6. Сложной проблемой была организация командования: необходимо было осуществить совместные решительные действия с австрийцами, между тем Кобург был старше в чине. Когда Суворов принял решение атаковать, австрийский командующий корпусом стал возражать, считая это слишком рискованным. Суворов заявил, что он атакует с одними русскими войсками. После этого Кобург согласился с ним и в дальнейшем принимал все предложения Суворова.

Ко времени соединения союзников авангард сильно растянувшейся на марше армии визиря достиг р. Рымна, где расположился на прикрытой этой рекой позиции у д. Тыргокукули, следующий эшелон встал лагерем у леса Крынгу-Мейлор, главные силы находились в лагере у Мартинешти, а арьергард - на восточном берегу р. Рымник. Соприкосновение с боевым охранением австрийцев было установлено; по-видимому, турки обнаружили и прибытие русских войск. Решив принять меры к обороне до подхода своих концевых эшелонов, они начали возводить земляные укрепления у Крынгу-Мейлора и Мартинешти.

Произведя лично 10 (21) сентября рекогносцировку и осмотрев с высокого дерева на западном берегу Рымны расположение противника, Суворов выработал свой план атаки и сообщил его Кобургу.

По замыслу Суворова боевой порядок союзников делился на две основные самостоятельные группы - русские и австрийские войска - с промежуточной, выделенной из состава австрийского корпуса, преимущественно конной группой под командованием генерала Карачая. После переправы через Рымну, намеченную у д. Зорешти, войска Суворова должны были наступать сначала на лагерь турок у Тыргокукули, а после овладения этой позицией - на Крынгу-Мейлорский лагерь. Главные силы австрийцев были нацелены сразу на лес Крынгу-Мейлор, а группа  Карачая  должна  была  обеспечивать  внутренние фланги основных групп.

Боевой порядок русских войск состоял из шести пехотных каре (одно - батальонное, остальные - двухбатальонные) в две линии, но в шахматном порядке. Регулярная кавалерия, усиленная четырьмя эскадронами австрийских гусар, составляла третью линию, казаки и арнауты - четвертую. Австрийцы построились совершенно аналогично, подражая русским, имея пять батальонных каре в первой линии и три во второй; два батальона были выделены в группу Карачая.

В ночь на 11 (22) сентября войска союзников переправились вброд через Рымну у д. Зорешти и с рассветом развернулись в боевой порядок. Русские войска двинулись первыми, затем пошли в наступление австрийцы. Овраг к северу от Тыргокукули несколько задержал наступление войск Суворова. Когда же первая линия русских каре перешла через него, начались сильные контратаки турецкой конницы, направленные в основном против флангов группы Суворова. Эти контратаки отбивались посредством перегруппировки каре второй линии и выдвижения конницы, встречавшей холодным оружием нападение турок. Неудача контратак, огонь русской артиллерии и безостановочное движение пехотных каре вызвали бегство турок из лагеря Тыргокукули.

Одновременно с этим потерпела неудачу турецкая конница, контратаковавшая правый фланг группы Кобурга, но взятая в свою очередь во фланг Карачаем. Суворов, овладев лагерем у Тыргокукули, переменил фронт войск своей группы на 90° и двинулся в восточном направлении. Лес Каята, занятый турецкой пехотой, был очищен егерями, перешедшими для этого из каре в рассыпной строй, а затем вновь собравшимися в каре. После этого Суворов восстановил боевой порядок своих войск, который нарушился в результате перегруппировки, и дал им получасовой отдых.

В этот период боя турки, подтянувшие свои главные силы, произвели решительную атаку огромной массой своей конницы, нацелив ее на оба фланга группы Кобурга. Австрийская пехота стойко отбивала атаки противника огнем, тем не менее положение казалось Кобургу критическим, и он несколько раз посылал Суворову нарочных с просьбой о помощи. Последний, не изменяя направления своего движения, сбил турок с позиции у д. Бокза и начал приближаться к лесу Крынгу-Мейлор. Движение русских войск, угрожающее тылу турецкой конницы, было главной причиной, заставившей эту конницу отхлынуть назад. Теперь наступавшие по сходящимся направлениям группы союзников сомкнулись внутренними флангами. Пехотные каре составили одну общую линию, при этом все перестроения производились без перерывов в движении. Турки, заняв пехотой и артиллерией укрепления лагеря Крынгу-Мейлор, встретили их огнем.

Продолжая продвигаться вперед, союзники провели артиллерийскую подготовку атаки. Когда обнаружилось ослабление огня турецкой артиллерии, регулярная кавалерия союзников по указанию Суворова бросилась через интервалы между пехотными каре в атаку, преодолела незаконченный турецкий ретраншемент и опрокинула растерявшегося противника.

Это было концом организованного сопротивления турок; их армия обратилась в бегство. Теперь Суворов выдвинул вперед иррегулярную конницу и арнаутов. Войска союзников приняли участие в энергичном преследовании, которое довершило разгром турок. Укрепленный лагерь у Мартинешти был брошен ими без сопротивления; большая часть обоза и вся артиллерия остались в руках союзников. Преследование, приостановленное с наступлением темноты, 12 (23) сентября было возобновлено, но визирь оторвался от преследовавшей его союзной конницы, взорвав мост через р. Бузео и пожертвовав при этом несколькими тысячами отставших.

Потери турок, по реляции Суворова, составляли около 10 тыс. человек убитыми; кроме того, значительная часть войск рассеялась. Визирь в донесении султану показал суммарную потерю в 20 тыс. человек. Потери русских, по реляции, - 45 убитых и 133 раненых; общие потери союзников - около 500 человек.

Победа при Рымнике - крупнейшая после Кагульской победы над турками в полевом сражении за время обеих войн с Турцией второй половины XVIII в., могущая иметь стратегическое значение, - осталась неиспользованной. Потемкин не начал после разгрома турецкой армии общего наступления, обещавшего быстрое решение войны; турки получили возможность оправиться, и война затянулась еще более чем на полтора года.

Сражение при Рымнике явилось наиболее законченным образцом тактики Суворова при действиях против турецких войск. Тактическая система Суворова, начало разработки которой относится к 1773 - 1774 гг., доведенная до совершенства, проверенная на практике уже при Фокшанах, блестяще выдержала при Рымнике испытание в крупном масштабе. Небольшие каре, составленные одним-двумя батальонами ("движимые редуты", как называл их Суворов), обладали высокой подвижностью, а боевой порядок, образованный двумя линиями таких каре, обеспечивал их взаимную огневую поддержку. Турецкая пехота и конница были бессильны против этого боевого порядка, они не могли преодолеть перекрестный артиллерийский и ружейный огонь каре, а отдельные группы, которым удавалось доходить до фасов каре, легко отражались штыками. В то же время каре могли маневрировать и вне общего боевого порядка.

Весьма интересным и оригинальным представляется суворовский   замысел   сражения.   Основная   идея   его - наступление двумя группами войск в расходящихся (первоначально) направлениях - была не только необычна для рассматриваемого   времени, но и вообще очень редко встречается в истории военного искусства. В основе этого замысла  лежало  стремление  использовать разбросанное расположение  войск противника.  Нацелив большую (австрийскую) группу войск союзников на лагерь Крынгу-Мейлор, Суворов добился того, что главные силы турок оказались  вовлеченными  в  бой  с австрийцами Кобурга. Между тем Суворов с русскими войсками (меньшая, но  более подвижная группа) разбил тыргокукульскую группу турок и в дальнейшем, сблизившись с австрийцами, создал охватывающее положение при решающей атаке Крынгу-Мейлорского лагеря. Предусмотрев контратаки противника на внутренние фланги основных групп, Суворов ввел в промежутки между ними, на уступе позади войск Кобур-га, группу Карачая.

Исключительно своеобразным является решение Суворова атаковать укрепления Крынгу-Мейлорского лагеря кавалерией. Ход мысли полководца, приведший к такому решению, можно уяснить, если учесть фразу реляции Суворова:

Их множественное войско, пехота и конница, пришло в колебание и начало отступать в лес. Я велел атаковать

Очевидно, турки ввиду охватывающего положения союзников начали, не дожидаясь их атаки, готовить отход. Нужно было не дагь противнику отойти в порядке, а этого можно было достигнуть стремительной атакой кавалерии, и Суворов бросил ее вперед.

Так же как и при Козлуджи, суворовские войска при Рымнике показали высокую подвижность и выносливость. За 12 часов, считая от момента начала движения в боевом порядке (а до этого был совершен ночной марш и переправа через Рымну) до расположения на ночлег, ими было сделано около 20 км (без учета маневров) по пересеченной местности с почти непрерывным боем. При этом полевая артиллерия безотрывно сопровождала войска, что тоже крайне редко встречалось в практике тогдашних европейских армий.

13

Кампания 1790 г.

началась при весьма неблагоприятной для России внешнеполитической обстановке. Шла война со Швецией, сложилась угроза нападения Пруссии, крайне враждебную России позицию занимала Англия. В связи с этим пришлось оттянуть значительную часть русских сил с Дунайского театра военных действий, перейдя здесь к обороне. В свою очередь и турки держались оборонительно, рассредоточив войска полевой армии по дунайским крепостям. Австрийцы, которые в начале кампании действовали очень вяло, в июле под давлением Пруссии прекратили военные действия вообще, а в сентябре заключили с Турцией перемирие и начали мирные переговоры.

Однако в августе 1790 г. был заключен мир между Россией и Швецией, обнаружился спад напряженности в отношениях с Пруссией. Это дало возможность русскому командованию начать в конце сентября (ст. ст.) активные действия.

Условия заключенного в сентябре австро-турецкого перемирия ограничили полосу для наступательных действий русской армии с запада р. Серет (разграничительная линия между русскими и австрийцами), с востока Черным морем. Численность русских войск на Дунайском театре была по-прежнему невелика. В этих условиях замысел Потемкина свелся к намерению овладеть турецкими крепостями на Нижнем Дунае путем совместных действий сухопутных войск и черноморской гребной флотилии.

В течение октября - первой половины ноября 1790 г. (ст. ст.) русские войска и вошедшая в устья рукавов Дуная гребная флотилия, которой командовал генерал де Рибас, овладели крепостями Килия, Тульча и Исакча. Однако главный оплот Турции на Нижнем Дунае - Измаил, мощная крепость с сильным гарнизоном, лежащая на левом (северном) берегу Килийского рукава Дуная, - оставался непоколебленным.

18 (29) ноября русская гребная флотилия подошла к Измаилу, где сосредоточилась и турецкая Дунайская флотилия.

21 ноября (2 декабря) Измаил был обложен с сухопутного фронта русскими войсками, которыми командовали генералы П. С. Потемкин и Гудович, позднее сдавший командование генералу Самойлову. Однако, как стало ясно с самого начала, правильная классическая осада не обещала успеха, решиться же на штурм командовавшие русскими войсками генералы не могли. Между тем продовольственное положение войск было тяжелым, среди солдат начали развиваться болезни. Собранный 26 ноября (7 декабря) военный совет постановил от осады перейти к блокаде, а фактически это решение грозило вылиться в постепенный отход русских войск от стен крепости.

Еще не зная о постановлении военного совета, Потемкин понял, что взятие Измаила - задача, которая по плечу лишь Суворову. Последний в рассматриваемое время находился с войсками своего корпуса под Галацом. 25 ноября (6 декабря) Потемкин послал Суворову ордер, в котором предписывал ему принять командование под Измаилом и взять крепость штурмом. В новом ордере, отправленном четырьмя днями позднее, Потемкин предоставил Суворову право решать самому, как действовать под Измаилом.

Утром 2 (13) декабря Суворов прибыл под Измаил.

Измаил по турецкой военной терминологии назывался "армейская крепость" ("орду-калеси"), т. е. крепость, способная вместить полевую армию, и использовался соответственно своему названию. Крепость имела вид треугольника, примкнутого южной стороной к Килийскрму рукаву Дуная. Общее протяжение ее по обводу составляло около 6,5 км (западный фас -1,5 км, северо-восточный более 2,5 км, южный -2 км). Пояс крепостных сооружений, возведенных здесь вдоль западного и северовосточного фасов, состоял из рва и земляного вала. Глубина рва, сложенная с высотой вала, составляла 12 м, а местами и более. Бендерский бастион, расположенный в северной вершине треугольника крепости, был одет камнем.

Ров в отдельных местах был заполнен водой на глубину до 1 м. Приречная сторона крепости первоначально укреплена не была; только лишь крутой обрыв берега высотой 10 - 12 м (за исключением отдельных понижений) представлял естественное препятствие для атакующего Однако после боя 20 ноября (2 декабря), когда была уничтожена турецкая флотилия, прикрывавшая крепость со стороны реки, турки приступили к укреплению южного фаса. Здесь ими было возведено 10 батарей (они одновременно являлись и стрелковыми позициями), вооруженных сильной артиллерией. Юго-западный угол крепостного обвода, где берег спускался к реке отлого, был укреплен иначе. Здесь крепостной вал оканчивался примерно в 100 м от берега каменной башней (иногда называемой редутом) Табия с двухъярусной пушечной обороной. Промежуток между нею и берегом был прикрыт сравнительно неглубоким рвом и палисадом, орудия Табии фланкировали это укрепление. Ворот в крепостном валу было четыре: Бросские и Хотинские в западном фасе, Бендерские и Килийские в северо-восточном.

Общая численность гарнизона равнялась приблизительно 35 тыс. человек, из них 17 тыс. янычар, остальные - конница, татары и вооруженные жители. На вооружении крепости имелось около 200 орудий. Гарнизон был исполнен решимости защищать крепость до конца. Возглавлял оборону опытный комендант Айдос Мехмет-паша.

Суворов имел в своем подчинении 33 батальона (около 14,5 тыс. человек) регулярной пехоты, 8 тыс. спешенных казаков, 4 тыс. черноморских казаков, 2 тыс.арнаутов, 11 эскадронов кавалерии и 4 казачьих полка: всего 31 тыс. человек, в том числе 28,5 тыс. человек пехоты и 2,5 тыс. человек конницы. Спешенные казаки по вооружению (укороченные пики) и по характеру боевой подготовки не могли считаться войсками, пригодными для штурмовых действий. Артиллерия состояла из 405 полевых, полковых и корабельных орудий.

Задача, стоявшая перед Суворовым, была более чем трудной. Блокада ввиду позднего времени года и недостатка продовольствия у русских войск обещала верную неудачу. Пробить бреши в мощных земляных укреплениях артиллерией было, очевидно, невозможно. Нельзя было рассчитывать и серьезно повредить укрепления. Единственным возможным способом овладеть крепостью являлась эскалада - штурм с помощью штурмовых лестниц. Суворов без колебаний, но с полным пониманием огромной трудности предприятия ("Крепость без слабых мест", - доносил он Потемкину) принял решение штурмовать крепость.

Подготовка к штурму была начата Суворовым сразу же по прибытии к Измаилу и велась в очень быстром темпе. Эта подготовка складывалась из следующих мероприятий:

1. тщательная рекогносцировка укреплений противника и подступов к ним, которую Суворов вел лично вместе со старшими  начальниками и командирами штурмовых колонн;
2. заготовка штурмовых средств: фашин, штурмовых лестниц, шанцевого инструмента;
3. инженерное оборудование огневых позиций артиллерии, предназначенной для проведения артиллерийской подготовки штурма;
4. подготовка  войск к штурмовым действиям, проводившаяся  на специальном штурмовом городке, который состоял из участков рва и вала, копировавших измаильские укрепления;
5. моральная  подготовка войск к штурму. При этом личное влияние на войска Суворов использовал в полной мере.

7 (18) декабря Суворов послал коменданту крепости предложение сдаться, на которое был получен пространный ответ, сводившийся по существу к отказу. 9 (20) декабря Суворов собрал военный совет, на котором провел решение штурмовать крепость. Решение это было твердо принято им еще раньше, но военный совет был нужен для того, чтобы в наибольшей мере укрепить решимость и бодрость духа старших начальников. Штурм был назначен в ночь с 10 (21) на 11 (22) декабря.

Сущность суворовской диспозиции к штурму сводилась к следующему . Атака ведется на все три фаса крепости девятью колоннами (в том числе десантные отряды, которые в документах и литературе именуются также "колоннами", хотя к ним данное название можно применить только условно), направленными по три на каждый фас и соответственно объединенными в три группы:

1.Группа Потемкина - общая численность 7500 человек,  в том числе 6500 человек регулярной пехоты, 1000 человек арнаутов. Атакует западный фас крепости.
2. Группа Самойлова - общая численность 12 000 человек, в том числе 3000 человек регулярной пехоты, 8000 человек спешенных казаков, 2000 человек арнаутов, атакует северо-восточный фас крепости.
3. Группа   де   Рибаса   (десант   речной   флотилии) - общая численность 9000 человек, в том числе 5000 человек регулярной пехоты и 4000 черноморских казаков. Атакует приречный фас крепости.

Общие резервы - 11 эскадронов кавалерии и 4 казачьих полка (всего 2500 всадников), распределенные на четыре группы, расположенные против каждых из четырех крепостных ворот.

Все колонны, назначенные для атаки сухопутного фронта крепости, имели почти единообразное построение: и голове колонны находилась команда стрелков (120 - 150 человек), далее команда "рабочих" с фашинами, лестницами и шанцевым инструментом, затем ударная группа составом в три батальона; замыкал колонну резерв силой в два батальона. Стрелки и "рабочие" выделялись из состава войск данной колонны. Стрелки должны были, рассыпавшись перед рвом, своим огнем подавлять огонь противника; "рабочие" имели задачей завалить ров фашинами и установить штурмовые лестницы, по которым должны были подняться батальоны ударной группы. Резерв рекомендовалось использовать для боя внутри, в случае необходимости он мог быть использован и для поддержки атаки вала. Суда флотилии построились в две линии: в первой 145 малых судов, которые должны были подойти к берегу и высадить десант, во второй - 58 крупных судов, задачей которых было поддержать десант огнем артиллерии. Командный пункт Суворова находился приблизительно за третьей колонной.

Колонны должны были не менее чем за четверть часа до начала атаки выдвинуться в исходное положение приблизительно в 600 м от крепостного рва. Начало атаки было назначено на 5 час. 30 мин. Восход солнца 11(22) декабря в районе Измаила приходился на 7 час. 40 мин. Суворов рассчитывал, таким образом, выполнить эскаладу в темноте, а уличный бой в городе вести уже при дневном свете.

С рассветом 10 (21) декабря русская артиллерия начала подготовку атаки. Огонь продолжался весь день и ночь вплоть до начала штурма. С этого момента артиллерия перешла на стрельбу холостыми зарядами. О действенности артиллерийской подготовки данных в источниках нет, отмечается лишь, что ответный огонь турецкой артиллерии постепенно слабел и к ночи совсем прекратился. Можно думать, что довольно значительная часть орудий крепости была повреждена, в чем и заключалась основная цель артиллерийской подготовки.

Наступившая ночь на 11 (22) декабря была темной. О готовящемся штурме в крепости было известно, да и нельзя было рассчитывать на сокрытие проводившейся подготовки.

В 3 часа ночи войска, построенные в колонны, выступили из лагеря, заняли исходное положение, не будучи обнаруженными, и  в 5 час.  30 мин.  по сигналу  ракетой пошли на приступ. Флотилия двинулась к вражескому берегу в указанном диспозицией боевом порядке. Защитники крепости обнаружили колонны еще до подхода их ко рву и встретили жестоким артиллерийским и ружейным огнем.

Все колонны, кроме тех, которые были составлены из спешенных казаков, а также десант блестяще справились с трудной задачей штурма крепостного обвода. Быстрее и легче других ее решили две колонны, атаковавшие западный фас крепости в его южной (примыкавшей к реке) части. Значительные трудности испытала третья колонна из этой же группы (группа П. С. Потемкина), наступавшая севернее. Эта колонна в темноте сбилась с намеченного направления и вышла к наиболее сильно укрепленному участку крепостного вала. Глубина рва, сложенная с высотой вала, оказалась здесь больше предполагаемой, и пришлось связывать штурмовые лестницы по две. Тем не менее и эта колонна ворвалась внутрь крепости. Также не без труда выполнила свою задачу колонна, которая наступала на юго-восточный угол крепости (из состава группы Самойлова). Этой колонной командовал М. И. Кутузов

Высадка десанта, несмотря на трудности выхода судов к намеченным участкам в темноте и под огнем противника, была произведена дружно и в порядке. Последующая атака береговых укреплений была успешной на всех участках.

Наименьший успех, как и следовало ожидать, имели колонны, составленные из спешенных казаков (входившие в состав группы Самойлова). Одна из них была сброшена с вала, а затем контратакована произведшими вылазку через Бендерские ворота турками. Резерв указанных двух колонн и общие кавалерийские резервы, двинутые к месту этого боя Суворовым, восстановили положение. В конце концов и указанные колонны утвердились на валу.

Когда наступил рассвет, вал был полностью в руках русских. Крепостные ворота были открыты, кавалерийские резервы (действовавшие отчасти в пешем строю) и 20 орудий полковой артиллерии введены в город. Сопротивление турок в последовавших уличных боях было ожесточенным, но не носило в общем организованного характера и распалось на ряд очагов, которые один за другим были ликвидированы. Единственной сравнительно серьезной попыткой противника изменить ход борьбы в свою пользу была контратака, произведенная одним из старших турецких начальников, Каплан-Гиреем, с довольно значительными силами в направлении к реке. Однако и она закончилась после горячего боя уничтожением этой группы. Еще долгое время продолжались бои за отдельные крупные каменные здания, некоторые из них пришлось орать, как и валы, с помощью штурмовых лестниц. К 16 часам бой был закончен.

Потери русских, по реляции Потемкина в столицу, составляли 1879 человек убитых (64 офицера, 1815 нижних чинов) и 2703 человека раненых (253 генерала и офицера, 2450 нижних чинов). Однако это соотношение между убитыми и ранеными вызывает сильное сомнение; число раненых нижних чинов явно занижено. Понятны и причины этого: перевязочные пункты не справлялись с огромным числом раненых солдат, и многие легкораненые, перевязанные товарищами, остались в строю и не были включены в цифру реляции. Число раненых следует увеличить в 1,5 - 2 раза; тогда получится, что суммарные потери доходили до 6 -6,5 тыс. человек, т. е. более 20% от общего числа войск.

Измаильский штурм был подвигом русских солдат. Их беззаветная доблесть, самоотверженность, решимость победить или умереть, проявленные в условиях ночного боя, когда каждый был в значительной мере предоставлен самому себе, послужили главным фактором успеха. Если в победах русских войск над турецкими в полевых 1 сражениях второй половины XVIII в. основную роль играло превосходство русских в тактике, вооружении и боевой подготовке, то в данном случае эти моменты не имели первостепенного значения и на первом плане стояли моральные силы войск.

Полководческое дарование Суворова проявилось прежде всего в том, что он сумел правильно оценить моральные качества своих войск и возможность при этих качествах осуществить эскаладу измаильских валов, производивших впечатление неприступности (следует еще учесть сложившиеся в XVIII в. взгляды на ведение крепостной войны). Отметим, что сам Суворов смотрел на взятие Измаила как на дело исключительное. Позднее он сказал:

На такой штурм, как измаильский, можно пускаться один раз в жизни

Очень большую роль сыграло умение Суворова поддержать, развить и направить на выполнение поставленной задачи заложенные в войсках моральные   силы.   Глубокая  продуманность  тактических приемов штурма и обучение войск этим приемам, тщательная подготовка к штурму во всех деталях были также важными факторами, успеха. Весьма показательно и то, что все колонны, даже те, которые были сформированы из спешенных казаков, сумели подняться на вал.

Распределение сил между колоннами и назначенное направление атаки колонн показывают вполне выраженное сосредоточение сил против приречного фаса крепости и примыкающих к реке углов крепостного обвода. Юго-западный угол, оборудованный палисадом, сравнительно с другими участками был более слабым местом крепости. Башня Табия не вполне обеспечивала своим огнем этот участок.

Стратегическое использование сильнейшего удара по Турции, каким явилось взятие Измаила и уничтожение в нем сильного корпуса, оказалось неполным. Потемкин ввиду позднего времени года решил не продолжать наступательных действий и расположить войска на зимние квартиры. Война продолжалась еще более полугода, пока Турция не признала ее проигранной и заключила выгодный для России Ясский мир.


Вы здесь » Исторический форум Сокол » Военное искусство » Военное искусство XVIII века